Оглавление Публикуется по материалам брошюры «Добрый Пастырь» изд. Александро-Невской Лавры СПб 1994
Краткое жизнеописание Ивана Ильича Сергиева (Иоанна Кронштадтского) устами его современника
БиографияДень Детство Первые шаги Законоучительство Проповедничество Подвижничество

Проповедничество о. Иоанна Кронштадтскаго.

Тридцать пять лет почтенный кронштадтский пастырь проповедует Слово Божие в своем Андреевском соборе. Почти каждый воскресный и праздничный день раздается в храме Божием его поучение, и тысячи слушателей сплошной стеной занимают все пространство церкви до притвора включительно.

«Слово», произнесенное им в первое священнодействие литургии в Андреевском соборе, показывает, какия высокия чувства и стремления воодушевляли о. Иоанна, когда он начинал прохождение «высочайшаго на земле звания священническаго». «Сознаю высоту сана и соединенных с ним обязанностей, – говорил он, обращаясь к своей пастве – чувствую свою немощь и недостоинство, но уповаю на благодать и милость Божию, мощная врачующую и оскудевающая восполняющую. Знаю, она может сделать меня более или менее достойным этого сана и способным проходить это звание. Это любовь ко Христу и к вам, возлюбленные братия мои... Любовь – великая сила: она и немощнаго делает сильным, и малаго великим... Таково свойство любви чистой, евангельской. Да даст и мне любвеобильный ко всем Господь искру этой любви, да воспламенит ее во мне духом Своим Святым».

Первое «Слово» о. Иоанна было как бы предначертанием всей его последующей деятельности.

Наиболее популярныя беседы, выдержавшия уже много изданий– «О Пресвятой Троице», «О Боге ,– творце мира», «Беседы о блаженствах Евангельских» и др.

Во вступлении к целой серии бесед о. Иоанн говорит: «С Божиею помощью мы будем излагать, вам, братья, самое главное учение в нашей вере – догмат о Святой Троице. Хотя есть между нами знающие хорошо это учение, которые не требуют, да кто учит их; но таких– очень немного: несравненно больше знающих нехорошо, даже меньше, чем нехорошо, а служитель Св. алтаря должен всем преподать учение веры ясное и отчетливое. Да и для хорошо знающих не лишнее дело– повторять в памяти знакомое им учение веры, как не лишнее дело– постоянно видеть глазами свет или вдыхать и выдыхать воздух; потому что наше учение еще нужнее, чем видимый свет и воздух. Памятовать о Боге, говорит Св. Григорий Богослов, необходимее, чем дышать.

«Итак для всех необходимо учение о Боге. Потому мы и будем говорить так, как будто бы здесь все были равны по степени знания.  Но прежде чем будем излагать речь о начальной, царственной и блаженной Троице, мы скажем, братия, несколько слов о важности и непостижимости этого учения и о смиренной простоте веры, с какою нужно слушать его.»

«Учение о Пресвятой Троице так важно, что в вере христианской нет важнее и возвышеннее этого учения; а все другия знания человеческия, относящияся к земной жизни нашей и не касающияся веры, если взять их вместе, – в сравнении с познанием единаго Бога, в Троице поклоняемаго, – то же, что едва заметная точка, потому что Бог есть источник всякой премудрости и знания, и познание Бога во Св. Троице есть жизнь вечная для разумных тварей. Без исповедования Пресвятая Троицы нет христианства».

Говоря о вере в таинство Божие, о Иоанн замечает: «Где нет тайн? Человек сам для себя – и в своей душе и своем теле – есть тайна.  Кто удовлетворительно объяснил, например, как соединена душа человеческая с телом, как они взаимно действуют друг на друга, как сон восстанавливает силы человека и пр. Значит, прежде всего, человек должен верить своим собственным тайнам. Есть безчисленное множество тайн и в окружающей нас природе: человек так мало знает в сравнении с тем, чего еще не знает, – не смотря на успехи естественных наук, – что каждый из нас смиренно должен сознаться вместе с одним из древних мудрецов в том, что мы знаем лишь то, что ничего не знаем. Человек должен изучать Слово Божие. Не знать, как должно, Пребожественной Троицы со стороны христианина было бы и безумною дерзостью и неблагодарностью. Всякий подданный знает, хотя по имени, своего царя; знает о его державе, власти и силе; благоговеет пред его особою; облагодетельствованный часто и с удовольствием вспоминает и говорит о своем благодетеле. Даже вол знает владеющаго им, и осел – ясли господина своего. Как же нам не знать, что над всеми людьми и над всем миром – держава, царство, сила и слава Отца и Сына и Св. Духа? Как человеку, получившему от Св. Троицы все дары, начиная с жизни до струи воздуха, им вдыхаемаго, не вспоминать часто и с должным благоговением о Триедином Благодетеле своем?»

Говоря о воспитании юношества, о. Иоанн дает совет: «Дети пусть чаще вспоминают о Сыне Божием, Который не знает другой воли, кроме воли Отца; пусть и они научатся во всем повиноваться родителям, – если воля родителей законна, и всегда почитать их, как посредников наших в Божественном даре жизни. Все же мы и дети, мужи и жены, старцы и юноши, будем поклоняться Триипостасному Божеству Сыну во Отце со Святым Духом, Духу, от Отца исходящему и в Сыне почивающем

Особенно горячо и часто проповедует о. Иоанн о милосердии и благотворении ко ближним.

«У первых христиан, т. е. живших при апостолах и после них, было все общее: богатые достаточно добровольно жертвовали своим имуществом и деньгами, оставляя их у представителей церкви, которые употребляли оное на содержание бедных, вдов, сирот, больных, странников, заключенных в узах и других нуждающихся. Есть у нас род сокровищницы, пишет один церковный учитель: каждый ежемесячно, или когда пожелает, вносит в нее, сколько может и сколько хочет. Эти подаяния употребляются на пропитание и погребение бедных, на содержание детей, лишившихся родителей, на старцев, из дому уже не выходящих и работать не могущих, на облегчение участи несчастных, потерпевших кораблекрушение... Составляя между собою одно сердце и одну душу, можем ли мы отказаться от общности имущества?

Наконец, и то должно служить важным побуждением к милосердию, что оно весьма полезно для самих благотворителей, ибо оно укрепляет в них чувство человеколюбия и возвращается к дающему с приращением».

Бедность или неимение средств не служит отговоркой для нежелающих благотворить.

«Вместо великаго дара принеси его. Ничего не имеешь? – Утешь слезою. Великое врачевство немощному кто от души пожалеет о нем; несчастие его много облегчается искренним соболезнованием... Так учит нас и разум, и закон, и собственный опыт, и справедливейшие из людей.»

«Кому и как должно подавать милостыню? Иисус Христос говорит: всякому просящему у тебе, дай; значит нужно помогать и благотворить всем, не делая разбора в типах, состоянии, происхождении, вероисповедовании. Каждому истинно нуждающемуся должно оказывать милость, ибо все они одинаковое имеют право на сожаление, и так же смотрят на руки наши, как мы на руки Божие, когда чего просим, и гораздо лучше простирать руку и к недостойным, не только из опасения встретиться с недостойными, но из опасения лишить благодеяния и достойных. Должно помогать не по тщеславию и самолюбию, не из желания благодарности и священнослужения, но прежде всего для угождения Богу и из любви к ближнему. Милостыня, зараженная болезнью тщеславия не есть уже дело милосердия, но хвастовство и жестокосердие. Милостыня состоит не в том, чтобы только давать деньги, но в том, чтобы давать с христианским чувством милосердия. Должно благотворить и помогать добровольно, охотно, искренне, радушно, с почтительностью и непритворную любовию к бедным без всякаго негодования, досады и презрения».

О бытии мира духовнаго о. Иоанн говорил во многих беседах. Приведем небольшой отрывок:

«Вникнем, отчего некоторые люди говорят, что нет ангелов. Оттого, что они не видят доказательств их бытия; а верить просто не хотят: им хочется все видеть, осязать, – словом, испытать: между тем они не видят, не осязают их. Это – люди, руководствующиеся даже и в вере низшею своею природою, чувствами. Но в этом случае самая слепота таких людей некоторым образом доказывает то, что ангелы на самом деле есть. Так слепец не видит солнца, луны и звезд, украшающих небо и освещающих землю, но это невидение доказывает только то, что он слеп. Светила сияют независимо от того, видит он их или нет.  Также и бытие ангелов не зависит от того, видим ли мы их оком веры, или нет, – так как мы не хотим возвыситься над перстню, из которой созданы, и не видим ничего дальше земли, – потому самому не примечаем следов бытия не только светлых духов, но и, может быть, многого другого. Есть до того потемневшая душевная очи у некоторых людей, что они не верят даже в духовное Солнце, все просвещающее и оживо-творяющее. Но это, братия, тяжкая болезнь души, слепота духовная. Спросим об ангелах людей святых и благочестивых, и они докажут нам ясно, как день бытие мира духовнаго.»

«Впрочем, кто хочет и из видимаго увериться в невидимом мире духовном, тот и с этой стороны не останется без уверения: нужно только внимание. Начиная с человека до былинки, все свидетельствует о невидимом.»

О. Иоанн не славился своим ораторским искусством, речь его с внешней стороны страдает многими недостатками, о которых знает и сам кронштадтский пастырь. Но каждое поучение его дышит жизнью, правдой и убежденностью. С первого раза прослушав о. Иоанна как будто не получаешь впечатления, но если обратить пристальное внимание на его слова, то они запоминаются, наводят на размышления и заставляют вникнуть в самого себя, призадуматься... О. Иоанн не проповедует, не влагает в чужие мозги своих учений, а помогает родиться своим собственным хорошим мыслям, вызывает их из головы. И эта манера часто приводит к самым прекрасным результатам.  Как бы ни была сильна и эффектна «проповедь», она конечно произведет иногда даже ошеломляющее впечатление, но своя мысль, получившая самостоятельное развитие, всегда прочнее засядет в голове и скорее приведет человека к желанной цели. Вот почему после каждой почти проповеди к о. Иоанну приходят несколько слушателей за разъяснениями и просят дополнительных сведений. Добрый пастырь охотно даст их и проводит нередко два-три часа в беседе. Около него, где бы он ни был, сейчас же соберется толпа и внимает, следит за поучением.

– Ну подумай, сообрази, – ласково говорит о. Иоанн, – ну возьми пример с соседа.

И сейчас расскажет какую-либо притчу всем очевидную и путем аналогии приведет сомневающегося к истине.

Однажды зашла речь о бытии Бога.

– Батюшка! Вот Библия говорит о происхождении земли, человека. А если взять науку...

Не бери науку в критику Библии, – строго перебивает пастырь. – В Бога мы можем только верить, а не доказывать Его бытие. Кто верит, тот не требует доказательства, а если ты хочешь доказывать, так где же вера? Я тебе говорю: у меня в кармане есть булка; а ты отвечаешь: верю, батюшка, а дай ка я рукой пощупаю... Одно из двух: верь или щупай.

– Но ведь учение свет, батюшка?

– Свет, большой свет. Но скажи, разве ты зажигаешь лампу днем? Или, если ты придешь ночью любоваться на звездное небо, разве ты принесешь свечу? Она тебе мешать будет, ведь и лампа и свеча – свет...

– Так, батюшка; да я бы рад верить, но не могу.

– И я не могу, и все мы не можем. Вера дается от Бога просящим ее. Ты говоришь – хочешь верить, вот и проси. Обрати взор свой к небесам, забудь земное и проси небеснаго...

Случалось, что после подобных бесед споривший является через несколько времени радостный, сияющий...

–Батюшка, а я получил веру. И как легко, как хорошо. Весь мир, кажется, обнял бы; с души точно гора свалилась.

–Благодари Бога 'и помни, какие обеты накладывает на тебя вера. Без дел вера мертва: надо любить Бога, а кто говорит, что он Бога любит, а брата своего ненавидит, тот лжец, по свидетельству апостола Иоанна.

Однажды к о. Иоанну обратился мужичок с вопросом как ему молиться за брата, убитого во время драки, без исповеди, со злобой на сердце.

Молись за всех православных, – отвечал пастырь.

Такой ответ дает о. Иоанн почти во всех случаях, когда к нему обращаются с вопросами: за кого молиться и как молиться?

Но сам о. Иоанн не отказывает в молитве не только христианам других исповеданий, но даже евреям и магометанам. К нему однажды обратился татарин, у которого умирала жена.

– Батюшка! – говорит он, – слышал я, что твой Бог сильнее нашего Аллаха; по твоей молитве у соседа поправился ребенок; помолись за жену мою...

– Изволь. Помолимся вместе.

О. Иоанн опустился на колени и стал читать молитву; татарин бил себя в грудь и повторял слова молитвы. Они молились около часа, и, когда поднялись с колен, на глазах татарина блестели слезы.

– Ступай с миром домой.

По выздоровлении жены, татарин со всей семьей принял православие.

В 1859 году вышли в свет «Катехизические беседы» о. Иоанна, в которых он излагает своей пастве в общедоступной форме основные догматы христианства. Вслед затем последовал целый ряд изданий, поучений, сказанных о. Иоанном: «0 Пресвятой Троице», «0 сотворении мира», «0 Престоле Божием», «0 блаженствах Евангельских» и т. д. Несколько лет тому назад о. Иоанн приступил к изданию полнаго собрания своих слов, поучений, бесед; Они составили тринадцать выпусков из которых некоторые вышли уже четвертым изданием. В настоящее время о. Иоанн предполагает издать все свои сочинения в трех томах.

***

Теперь печатается полное собрание проповедей и изречений о. Иоанна. Приведу из них несколько:

– Дух Святый называется Утешителем по существу Своему, которое есть мир, радость и блаженство безконечное, и по действию Своему на души верующих, которые Он утешает, как мать, в их добродетелях, в их страданиях, скорбях и болезнях, в их подвигах за веру, – называется еще Утешителем в противоположность злому духу уныния, который часто приражается к душам нашим. Так сотворив какое-либо доброе дело, вы радуетесь, находите утешение в душе своей. Отчего? – Оттого, что в нас Дух Утешитель, везде Сый и вся исполняй, Сокровище благих, который утешает вас. Напротив, сделав что-либо худое, или и не сделавши ничего худого, вы ощущаете иногда в душе убийственное уныние. Отчего? – Оттого, что вы допустили овладеть собою злому духу уныния. Например, вы становитесь на молитву и вами овладевает уныние, между тем как до молитвы его не было; или – вот вы принимаетесь читать какую-нибудь книгу духовнаго содержания, например, Св. Писание и вами тоже овладевает уныние, леность, сомнение, маловерие и неверие. Отчего? – Оттого, что вас искушают, над вами коварствуют злые духи уныния, сомнения и неверия. Вы в церкви у богослужения: и вам скучно, тяжело, лень -на вас напало уныние: отчего опять? – Оттого, что над вами коварствуют злые духи уныния и лености. Или вы принимаетесь за сочинение духовное, например за проповедь: и в вашем сердце, в вашем уме мрак, холод, а во всем теле – расслабление: отчего? – Оттого, что в вас коварствуют невидимые враги. – Доказать это легко: только не стань всего этого делать, и будет так легко и приятно, будет такой простор в душе и сердце – откуда что возьмется. Потому Дух Святый совершенно необходим всем нам во всех благих делах наших: Он есть наша сила, крепость, свет, мир, утешение.

– Если сердце и мысли твои в согласии со вселенским верованием и с заповедями Божиими, то непременно ты имеешь тогда тесную связь с Богом и с Ним сходство, потому что Бог есть духовная, мысленная, личная Сущность; но если сердце твое и помышления твои в чем-либо изменяют сознательно вселенской вере и заповедям Божиим, или словам Евангелия, предписывающим правила христианской жизни, то твое соединение с Богом разрывается, и твое сердце вступает в гибельную связь с врагом истины и жизни – диаволом.

Бог есть любовь и более всех всесожжений и жертв требует от нас любви взаимной, любви, которая долготерпит, милосердствует, не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла... все покрывает, всему верит, все переносит и никогда не перестает. Весь закон Божий состоит в двух словах: люби Бога и ближняго.

– Дивное создание – человек! Смотри – в земле заключено Божие дыхание, личное, самостоятельное, свободное, образ Самого Бога; сколько премудрости, красоты в устройствах телесной его скинии, сколько премудрости, любви, – словом, Богоподобие показывает в жизни сам человек – этот бог для земли, как сказано: «сотворим человека по образу Нашему и да обладает всею землею!» Но, чтобы ты не гордился, человек, смотри, что бывает с тобою, когда то, что в тебе по образу Божию, выйдет из тела как из храма своего? – Тебя, как будто совсем не будет, ты исчезнешь для этого мира; храм твоего духа теряет всю доброту и благолепие, делается землею и повергается в землю, от нея же взят, смешиваясь совершенно с нею, как часть ея.– Дивное создание Божие – человек! Дивно вселил Господь в прах образ Свой -безсмертный дух. Но подивись, христианин, еще больше премудрости, всемогуществу и благости Творца: такой же прах: такой же прах Он прелагает и претворяет в Самое Пречистое тело и Пречистую кровь Свою, и вселяет в них Самого Себя, Дух Свой Пречистый и Животворящий – так, что Тело и Кровь Его бывают вместе дух и живот, и для чего это? Для того, чтобы тебя, грешнаго очищать от грехов и освящать, и освященнаго соединять с Собою, и соединеннаго обожить, облаженствовать и обессмертить. О, чудеса благости, премудрости и всемогущества Спасовых!

– Дух Святый Сокровище всех благ или духовнаго богатства. Посмотрите каким чудным богатством исполнены были души, в коих обитал Дух Божий, каким светом ведения, каким благоуханием добродетелей! Душа человека благочестиваго бывает пребогатою духовою сокровищницею. Таковы: Павлова душа, Петрова душа, Иоаннова душа, Златоустова, Васильева, Григорьева. Благий человек от благого сокровища сердца своего износит благое. Вот где истинное сокровище.  Оно совсем не то, которым дорожит свет.

– Таланты, данные каждому из нас Богом для общаго блага, а не для угождения только нашему собственному самолюбию, разве не побуждают нас к услуге нашим собратьям в их нужде? Тебя останавливает нищий... хотя ты и слишком надменно проходишь мимо него.  Вразумись чужими бедами. Дай хотя самую малость бедному: и то не будет малостью для того, кто нуждается, – и для Самого Бога, если подаяние будет по силе.

– Все дышащее дышит воздухом и без воздуха не может жить; все разумно свободные существа живут Духом Святым, как бы воздухом, и без Него не могут жить. Святым Духом всякая душа живется. Познайте, что Дух Святый в таком отношении находится к душе вашей, в каком воздух к телу.

– Что означает явление Аврааму трех странников? Означает, что Господь Троичный в Лицах, постоянно как бы странствует на земле и надзирает за всеми, что на ней делается, и к бдительным, внимательным к себе и своему спасению и ищущим Его рабам Своим приходит Сам, гостит у них и беседует с ними как с друзьями, «к нему приведем и обитель у него сотворим»; – а нечестивых людей попаляет огнем.

– Бог и святые так же слышать нас на молитве, как слышат друг друга люди, разговаривающие между собою, или как слышат проповедника люди, предстоящие в храме, или воины – голос вождя, – слышат даже несравненно лучше и совершеннее; потому что мы слышим слова другого, но не знаем, что у него на сердце и в мыслях, и случается так, что иной одно говорит, совершенно иное имеет на сердце. Бог же и святые не так: видят, что у нас в мыслях и на сердце, – Бог Сам Своим всеведением, а святые благодатию Св. Духа, в котором они вечно пребывают, и замечают, соответствуют ли слова наши сердцу, а сердце, в свою очередь, верующее, сокрушенное и смиренное, горит любовию и усердием (яко мы усердно к Тебе прибегаем) и желанием получить просимое, то они любезно преклоняются на нашу молитву и подают желаемое. Бог и святые хотят, чтобы мы на молитве представляли их живыми, присущими себя, чтоб мы зрели их сердечными очами. Жив Бог; несть Бога мертвых, но живых: и вси Тому живи суть.

– Сознаю высоту сана и соединенных с ним обязанностей, – обращается он к прихожанам в первый день своего служения литургии в Андреевском кронштадтском соборе: – чувствую свою немощь и недостоинство, но уповаю на благодать и милость Божию, немощная врачующую и оскудевающая восполняющую. Знаю, что может сделать меня более или менее достойным этого сана и способным проходить это звание. Это – любовь ко Христу и к вам, возлюбленные братья мои. Любовь – великая сила, продолжает он: она и немощнаго делает сильным. Да даст и мне любвеобильный ко мне Господи святой любви, да воспламенит ее во мне Духом Своим Святым. Прошу о сем ваших молитв.

– Для чего Дух Божий сошел на землю? – Для того, чтобы спасти нас, Сын Божий стал Сыном человеческим... для того, чтобы нас сделать сынами Божиими из ада гнева и погибели. О, неизреченная любовь Божия! Несказанныя щедроты Господни! – Он Преблагий сделал это: Он освободил человечество и отделил избранных Своим очистил от всякой скверны плоти и духа освятил, прославил, возвел от тления к жизни вечной, удостоил блаженнаго предстояния страшному Престолу Славы Своей.

***

– Я поставил себе за правило: сколь возможно искренне относиться к своему делу и строго следить за собою, за своею внутреннею жизнью.

Это подлинные слова отца Иоанна, характеризующия всю его жизнь, цели, стремления, правила, принципы и т. д. В этом же и ключ к разгадке его силы, его значения, безпримерной популярности и громкой известности.

Мы видим в кронштадтском пастыре не только служителя алтаря, но и учителя, добровольнаго проповедника, щедраго благотворителя, добраго исцелителя, мудраго организатора «Дома Трудолюбия», на-. ставника слабых, утешителя страждущих и т. д. и т. п. Он ни на чем не останавливается, все признает своим делом. Кто бы ни обратился к нему с просьбою – он никогда не ответит:

– Это не мое дело...

Имея десятки тысяч годового дохода, он не имел лишняго рубля на завтра – это факт; все полученное одной рукой он сейчас же раздает другой, а если не хватает полученнаго, он откажет в том только случае, если отдаст свое жалованье и откажет себе в ужине или обеде.  Детей у него не было и нет. Жену свою он приучил давно уже смотреть на все своими глазами, и как «пастырь добрый», он все заботы, все время, труд и силы отдает детям духовным. Чем больше он работает, чем больше он себя изнуряет, тем более является у него сил и крепости; чем больше он раздает денег бедным, тем больше притекает к нему средств.

– Я живу не для себя, а для других.

В этих немногих словах сказано все и в них заключается тайна всей жизни отца Иоанна. его популярности, подвижничества и земной славы! Отец Иоанн 35 лет стремился к достижению этой высокой цели и при всей своей скромности может сказать, что он всецело достиг этой цели.

Приведем несколько примеров «самозабвения», если можно так выразиться, отца Иоанна.

Однажды, лет 20 тому назад, отец Иоанн только что вернулся домой, после безчисленных визитов к больным и страждущим; перед домом по обыкновению стояла толпа нищих, ожидавших подаяния.  Отец Иоанн роздал все до последнего двугривеннаго и оставил только 20 копеек на пароход, чтобы, отдохнув, ехать в Ораниенбаум к трудно больному. Надо заметить, что у кронштадтскаго пастыря никогда нет никаких денег не только на «черный», но и на завтрашний день; жена его первое время не мало беспокоилась по поводу такого постояннаго безденежья, но с годами она убедилась в отсутствии нужды и привыкла жить «сегодня», не думая о том, что будет завтра.

Так супружеская чета привыкла жить и живет доныне, будучи даже материально не беднее миллионера. Кронштадтский пастырь «посеял» за 35 лет не менее 300-400 тысяч рублей, розданных им за это время разными суммами от 1 к. до сотни рублей. Зато и жатва его велика и обильна. Если бы он. пожелал иметь наличный миллион рублей, он мог бы собрать его в несколько дней. Мы говорим это на основании фактов: при одной вести об открытии в Кронштадте «Дома Трудолюбия» о. Иоанну посылались со всех сторон приношения в таких размерах, что «приход» всегда превышал потребности. Но в то же время у о. Иоанна очень часто не бывает в кармане и рубля. Так было и в разсказываемом нами случае. Оставив себе на пароход 20 коп., о. Иоанн знал, что дома у него этой суммы не найдется.  Едва он вошел в свою скромную комнату, как услышал в прихожей шум и громкий разговор. Не снимая верхней одежды, о. Иоанн вернулся в прихожую: оказалось, что какая-то женщина с рыданиями просит пустить ее к батюшке.

– Пусть подождет, – говорит о. Иоанну жена, – ведь ты с 5 час.  утра ходишь, голодный, измученный; пообедай, отдохни...

– Погоди, я спрошу, что она хочет.

Увидав батюшку, женщина бросилась ему в ноги.

– Спаси нас, отец, – молила она: – у меня муж умирает, пятеро детей второй день не ели, я сама едва хожу... Одна надежда на тебя...

– Пойдем к тебе, – ласково отвечал о. Иоанн, подымая женщину, – Господь тебе поможет...

И о. Иоанн, совершенно забыв об обеде и усталости вышел из дому вместе с женщиной.

На вот тебе 20 коп. Зайди в лавку, купи хлеба, яиц, больше у меня нет...

Придя к женщине о. Иоанн действительно застал картину страшной нищеты: умирающий смотрел безжизненно, остановившимися глазами и не шевелился; дети стонали от голода.

Когда хлеб и яйца были съедены, о. Иоанн сам помог женщине убрать ея темную подвальную каморку, привел несколько в порядок детей и затем, опустившись на колени перед крошечным образком, висевшим в углу, начал молиться...

Женщина повторяла слова молитвы и все ждала, когда же отец Иоанн будет просить у Господа исцеления больного, улучшения их бедственнаго положения, нужды... Но отец Иоанн просил совсем о другом... Он молил бога о прощении грехов, спасении души, о вере и любви к Спасителю...

Когда голос его стих, он стоял еще долго, опустив голову и затем, встав с колен, подошел к кровати и благословил больного.

– Приди ко мне завтра в церковь, – сказал о. Иоанн уходя.

Не успел он выйти из дому, как увидел уже несколько человек, ожидавших его с приглашениями в Петербург и Ораниенбаум; выслушав просителей, о. Иоанн отправился с ними на пароход и буквально в первом часу ночи вернулся домой «обедать».

На завтра женщина ожидала на паперти выхода своего благодетеля. Увидев ее в толпе, о. Иоанн достал из кармана несколько конвертиков и протянул их ей.

В конвертах, врученных о. Иоанном, оказалось несколько кредитных билетов и облигация восточного займа в 1000 рублей. Больной совсем оправился от болезни, открыл свою торговлю и теперь занимает в Кронштадте видное и почетное положение; недавно он пожертвовал 10000 рублей на нужды благотворительности.

Вот какие результаты имел двугривенный о. Иоанна и его отказ от обеда, чтобы поспешить на помощь нуждающемуся ближнему.

Как пример самоотверженной любви о. Иоанна даже к врагам своим, напомним случай, о котором в свое время много говорили.

С некоторых пор о. Иоанн стал замечать преследующую его даму, которая появлялась всюду за ним и докучала ему своими праздными разговорами. Пастырь кротко просил ее оставить его в покое, но преследования дамы становились все назойливее; видя, что о. Иоанн не обращает на нее ни малейшего внимания и молча переносит все причиняемые ему неприятности, дама перешла к брани и угрозам; при целой толпе народа она поносила пастыря непристойными словами, грозила кулаками и однажды покусилась на оскорбление действием...

О. Иоанн кротко успокаивал свою оскорбительницу, защищал ее от негодующей толпы, и когда полиция возбудила дело о нарушении тишины и спокойствия, о. Иоанн не только отказался от всяких личных обвинений, но сам защищал обидчицу и просил о ее оправдании.  Странная дама была приговорена к штрафу. Вскоре однако, она уже очевидно для всех оказалась невменяемой: она лишилась рассудка...

В числе людей, неприветливо относившихся к о. Иоанну, был между прочими полицмейстер Головачев, который несколько лет тому назад был предан суду за лихоимство и клевету. Зная о враждебных действиях Головачева против уважаемого пастыря, прокурорская власть вызвала в качестве свидетеля о. Иоанна. Здание суда ломилось от публики в день допроса о. Иоанна. Головачев и его защитники были в сильном смятении. Когда начался допрос, то к общему удивлению о. Иоанн говорил только о хороших поступках Головачева...

– Свидетель, – обратился к о. Иоанну прокурор, – вы должны говорить на суде только правду, ничего не скрывая.

Глаза о. Иоанна засверкали тем огнем, который не раз заставлял дрожать многих: он не дал кончить прокурору начатой фразы и произнес на всю залу твердым голосом:

– Я говорю по священству...

Все присутствующие затаили дыхание. Прокурор отказался от допроса, защитники тоже, – и о. Иоанн видимо взволнованный, но по обыкновению внешне спокойный покинул зал. Его часа полтора держала в коридорах толпа народа, прося благословения. Слова «я говорю по священству» надолго у всех остались в памяти.

Любовь к ближним отца Иоанна замечательна тем в особенности, что он не ограничивается одним удовлетворением простого чувства сострадания. Вот много церковных людей которые не могут равнодушно видеть страдания других и чтобы удовлетворить свое личное эгоистическое чувство, они делают добро, приносят жертвы и т. д. Не подлежит сомнению, что о. Иоанн человек, который, весьма возможно, не лишен чувства сострадания, приносящаго ему личныя страдания, но его любовь и его добрыя дела отнюдь не исходят из этого чувства. Можно привести тысячи доказательств в подтверждение того, что его любовь всегда самоотверженна, его добрыя дела исходят из одной любви к другим, а не к себе. Любовь о. Иоанна всегда идет далее простого сострадания, а иногда и расходится с последним совершенно диаметрально. Мы знаем много случаев, когда по эгоистическому чувству сострадания следовало бы немедленно устранить причины страдания ближнего, а между тем о. Иоанн усиливал эти страдания, конечно хорошо понимая, что спасение и счастье страдающаго вовсе не в одном устранении настоящих страданий.

Не раз случается, например, что о. Иоанн отказывает в исповеди или благословении, хотя обратившийся к нему со слезами умоляет не гнать его; иногда мольбы граничат с отчаянием и сопровождаются стонами, плачем, рыданиями. Человек нервный поспешил бы скорее удовлетворить просьбу, чтобы избавить себя от такой тяжелой и неприятной сцены, однако о. Иоанн остается непреклонным и выдерживает борьбу. Отчего? Потому что он видит, что проситель пришел к нему не с искренним, сердечным раскаянием, а скорее по суеверию, в силу одной обрядности; благословение или исповедь при таких условиях не принесут пользы для спасения души просителя, его нравственнаго исправления, а между тем некоторыя волнения и страха, проявляющияся в слезах и мольбах, скорее принесут пользу; получивший отказ, если у него есть искра раскаяния, не остановится на этом, будет продолжать внутреннюю борьбу с собой, вернется еще раз к о. Иоанну и тогда, если получит просимое, то оно достигнет цели. Мы знаем одного московскаго купца, который промышлял возмутительным кулачеством и для «успокоения совести» решил съездить «поговорить» к о. Иоанну, хотя самое бессовестное обирание и эксплуатирование продолжалось по прежнему. О. Иоанн не только отказал в исповеди, но наговорил купцу много горьких истин. Мольбы и клятвы не помогли: купец уехал обратно, не получив св. причащения. Спустя полгода, он снова явился и по-прежнему уехал ни с чем. Только в третий раз, когда он прекратил свою преступную деятельность, рассчитался с обиженными и сделал много пожертвований, решив заниматься честным трудом, о. Иоанн принял его, ободрил, допустил до исповеди и благословения и отпустил домой с миром...

Оглавление
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Коллекция.ру
Рейтинг@Mail.ru