Оглавление / Дневники / Эта страница
Назад

Господи! Иисусе Христе! Ты Милость моя и Суд мой! Широта или теснота, туга сердца моего — от Тебя.

Ни на минуту не поддавайся чувству малодушной робости, иначе лукавый завлечет тебя далеко, как и всегда, когда мы поддаемся движению какой-либо страсти, но возмогая в вере и надежде на Бога.

Молитва веры спасет больную. Это я узнал опытно на себе. — Молитвою веры попросил здоровья больной — и она стала поправляться. — А ничем <?> грешна, кроме скупости, и в том, что не имеет надежды на Бога.

Я весь — не свой, а Божий; вся жизнь моя состоит или из наград, или из наказаний мне Божи-их: хорош я — и награждает меня Бог; худ я — и наказывает.

По мере ослабления веры в сердце погасается духовная жизнь души: оставляют ее мир и радость о Дусе Святе (Рим. 14, 17). — Опыт.

Иной искусный ростовщик, видя, что у иного богатого человека лежит без обращения множество денег, жалеет, что деньги, такая текучая, полезная вещь, остаются мертвым, бесполезным и для него, богача, и для других капиталом; потому он сам (ростовщик) никогда себе этого не позволяет, зная пользу капитала, если обращать его в торговые обороты. (Потому что он делает ему прибыль). Богатый человек — Церковь; деньги — слово Божие и молитвы, назначенные для верующих; ростовщик — благоразумный молельщик, чтец или слушатель. Каждое слово Священного

Писания, каждую молитву, каждое слово молитвы мы можем ежедневно отдавать в рост Богу, если с живою верою от сердца будем читать или слушать или воссылать их в Нему. Он прекрасно, бесконечно умеет умножать рост Своего святого слова или воссылаемых нами молитв, если мы в простоте верь! читаем Слово Бойсйё или Детски поручаем Ему себя в молитве: каждое слово молитвы Он сделает для нашей души не только живым, но и живительным капиталом, а всю вообще молитву — чудным, животворным богатством. — Кто есть мудрый раб и верный, который приложит эти слова к еердцу и исполнит их на деле? — Имеяй уши слышати да слышит (Мф. 11, 15; 3, 9; Мк. 4, 9),

Когда говоришь доброе слово или делаешь доброе дели, даже мыслишь только, смотри, для добра ли самого ты мыслишь, говоришь или делаешь; само ли для себя сердце это делает, для своего блаженства, или ойо смотрит к другим и ради приличия только делает добро, лицемерно, притворно. — Сыне, даждъ ми сердце твое (Притч. 23, 26).

Всего больше старайся, человек, об исправлении, о чистоте своего сердца: сердце — самое главное, душа в человеке. Блажени чистии сердцем, — говорит Спаситель, — яко тии Бога узрят (Мф. 5, 8), — сердцем, а не умом; приближаются Мне люди сии усты своима и устнами чтут Мя, сердце же их далече отстоит от Мене (Мф. 15, 8); добрым и благим сердцем слышавшие, приемлют слово... вземлет диавол слово от сердец их, да не веровавше спасутся... Извнутрь бо от сердца исходят помышления злая... (Мф. 15, 19.)

Видите ли, Спаситель указывает на сердце как на самое главное в человеке. — Святой царь и пророк Давид говорит: Сердце чисто созижди во мне, и дух прав обнови во утробе Моей (Пс. 50, 12). Видите, душу он прямо полагает в утробе, то есть во внутренностях. Сыне, даждъ ми сердце твое (Притч. 23, 26), — говорит Бог чрез пророка. — Так говорит Священное Писание о важности сердца в человеке. Да и опыт уверяет нас, что душа наша, оживляя все тело, преимущественно живет в сердце. — Приятное ли, скорбное ли что-нибудь случается с нами — сердце прежде всего чувствует радость или скорбь. Доброе ли дело делали — сердце прежде всего испытывает радость, расширяется от радости; худое ли дело сделаем — сердце прежде всего испытывает скорбь, стеснение, муку; когда сердце радуется, тогда и голова легка и светла, а когда сердце скорбит, тогда и в голове темно и тяжело.

Итак, душа наша преимущественно живет в сердце нашего телесного существа, хотя оживляет своим вездеприсутствием все тело. И Господь Бог наш, будучи вездесущ, преимущественно являет Себя на небесах: небо престол Мой, земля же подножие ног Моих (Ис. 66, 1).

Если сердцем не молюсь, молитва моя недействительна; если веры, соединяющей меня с Богом, не имею, я ничто, а вера — в сердце; если я не люблю, никая польза ми есть (1 Кор. 13, 3) от всех дел, по-видимому добрых; а любовь живет в сердце, не в уме.

Я плохой (по-гречески) и потому подозреваю, что и другие злы до меня, не доброжелательствуют мне. Исправить свое сердце злое на благое. Господи, помози мне!

Вы зли суще (Мф. 12, 34), сказал Спаситель. Кто этого не чувствует сам в себе? Так, Господи, мы действительно злы. Если в нас бывает иногда особенный прилив злости и мы начинаем ненавидеть всех, не будем удивляться этому: это — слепая гордость, которая считает себя добрым, но признаем смиренно, что мы действительно таковы, и обратим это в повод к смирению; и что <?> то бывает особенная милость, благодать Божия нам, когда мы бываем к другим истинно добрыми, истинно благорасположенными. — Будем говорить чаще Господу: «Господи! Ты пришел в мир грешники спасти, от них же первый еемь аз: спаси меня от кроющегося во мне зла. Я без Тебя не могу творити ничесоже (Ин. 15, 5), и не только не могу творить без Тебя ничего доброго, не могу от себя, яко от себя, иметь мысли хорошей, чувства доброго, святого. Помоги мне, Господи!»

В сердце моем так много гнездится зла, что оно смущает меня почти во всякое время, потому что свойство греха смущает дух наш, наводит часто краску стыда на лицо во время собеседования с людьми и делает меня не совсем искренним в обращении с ними.

Во время молитвы и во всякое другое время нужно стараться уравнивать дух свой с Духом Божиим.

Бойся предпочитать что-нибудь Сладчайшему — Превожделеннейшему Господу, особенно тогда, когда ты идешь совершать Литургию и насладиться Его животворящими Тайнами. Ничто да не занимает твоего сердца, кроме этих страшных Тайн; все житейское отложи пред обеднею.

Начни, с Божиею помощию, упражнять себя в любви, прежде всего к домашним. Ни скупость, ни ненависть да не касаются твоего сердца: пусть сердце будет полно любви, и пусть от избытка любящего сердца уста говорят. Помни слова Апостола, что аще любве не имам, ни кая польза ми есть (1 Кор. 13, Ф).

Радуйся, что ты друзьям можешь доставить радость и удовольствие.

Сколько раз было тяжко, больно твоему сердцу от маловерия или неверия при причащении Святых Тайн, и сколько раз было сладостно, животворно от веры при их принятии!

Сколько раз грех терзал твою душу, и сколько раз добродетель радовала, умиротворяла тебя! Еще ли ты остаешься неверен? Не будь неверен, но верен.

Спокойствие душевное, мир, сладость сердца есть благодать Иисуса Христа. Приидите ко Мне... и Аз упокою вы: возмите иго Мое на себе и научитеся от Мене, яко кроток есмъ и смирен сердцем (Научитесь от Мене кротости и смирению): и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 28—29).

Мир Мой оставляю вам, мир Мой даю вам (Ин. 14, 27). Господь для того часто приветствовал миром учеников Своих и ученикам повелел приветствовать верующих миром: в оньже аще дом входите, глаголите: мир дому сему (Лк. 10, 5). Мир Мой оставляю вам, чтобы показать этим, что мир — Его даяние и без Него — нет мира. — Вот отчего мы чувствуем мир во время и после достойной молитвы и после достойного принятия Святых Тайн.

Господь всегда владычественно являет Себя над нашими сердцами и ничтожной твари не дает зазнаваться с Собою, а мы склонны от привычки зазнаваться со всеми; без живой веры и глубокого чувства смирения я не могу не во вред себе являться пред лице Его, если сердце мое и мысли мои сколько-нибудь непокорны Ему; например, если я позволил себе хотя только в мыслях, только в сердце некоторое недовольство Его делами, Его Промыслом, мне бывает очень тесно и скорбно, как сказано: скорбь и теснота на всяку душу человека творящаго злое (Рим. 2, 9). Потому, если случилось несчастие возыметь в душе ропот на Бога, сейчас же нужно лечиться от этого яда мыслями и чувствами противоположными, то есть нужно благодарить Бога от всего сердца за бесчисленные Его к нам благодеяния, — тогда опять возвратится в сердце наше мир и спокойствие.

Боже! Ты — Бог сердца нашего, Ты державно носишь его в руках Своих, являешь Себя в нем.

Люди, как и вся природа, действуют на нашу душу чрез внешние чувства и в этом отношении они (люди) ограничены, потому что не могут иначе иметь сношения с нашею душою, как посредством этих, так называемых, окон, но Бог непосредственно действует на нашу душу как Бог, как Творец духов и всякой плоти. Я это чувствую, ощущаю, как чувствую, ощущаю, когда действуют на меня люди, природа, и в этом отношении да прославится над нами держава великого Бога и да заградит неверие, утверждающее, что Господа мы не видим, а потому и не знаем, когда и как Он действует на нашу душу; я знаю, совершенно знаю, когда Он на меня действует, хотя не знаю, как. Глас Его слышиши, но не веси, откуду приходит и камо идет (Ин. 3, 8). Потому человек прежде всего должен отвечать Богу сердцем, а не чувствами внешними.

Исав и Иаков (summarium*): видимое изображение той невидимой борьбы, которая бывает внутри нас между добром и злом. В нас происходит почти постоянная домашняя борьба: зло силится всегда перебить дорогу добру, первенствовать, а добро — злу и также хочет первенствовать; гордость хочет пересилить смирение; неверие — веру; самолюбие, ненависть — любовь к Богу и ближним; преданность воле Божией, покорность Его Промыслу колеблет малодушие, дерзкое недовольство делами Промысла; возмущение страстей — мир душевный. Что же должно быть следствием этой постоянной борьбы? Добро должно знать искусство запинать злу, низлагать его восстания в самом начале. Например, в тебе восстают помыслы гордости: не давай им усиливаться, а сейчас же пусть запнет и положит их на место смирение; если помыслы неверия — пусть в то же мгновение поборет их вера; если ропот на Бога — пусть сейчас же запнет их сердечная благодарность Богу за премудрые дела Его всеблагого Промысла. По природе нашей испорченной зло (Исав) имеет первенство, но по благодати добро (Иаков) по справедливости должно запнуть его; сыны света должны быть мудрее сынов века сего: добродетель — мудрее зла. Дальше что? Исав все-таки не остался без благословения и слезами вымолил у отца место в роде благословения. Что это значит?

Беда нам от греха: он бороздит, дерет нашу душу на всем ходу нашей жизни, даже при делании добрых дел. — Иногда люди жалуются, что начальство или простые люди забывают все хорошее, что они сделали, и помнят только худое и платят только за худое. Но верно слово Спасителя: в ню же меру мерите, возмерится вам (Мф. 7, 2; Мк. 4, 24; Лк. 6, 38). Ты Божий благодеяния тебе забываешь, а смотришь и ропщешь на Его наказания, которые хотя и тяжелы, а все — благодетельны по своим последствиям. Не жалуйся же, если и твое добро забывают, а видят только твое зло, которое есть действительно зло. — Как поэтому нам необходим Спаситель, Который бы постоянно спасал нас от греха и в здешней жизни, и совершенно избавил бы нас от него в будущей.

Если бы не умерщвлял грех, тогда не нужен был бы и Спаситель, но он убивает душу и здесь, и после смерти телесной — на бесконечные веки. Как поэтому необходим и Спаситель. Кто этого не видит? Нельзя нам жить без Спасителя.

Молитва — драгоценнейшее сокровище для человека: произнесенная с верою и упованием на Бога, она прогоняет из сердца страсти, сердечные мучения и восстанавливает в душе мир и спокойствие. Поэтому, если какая страсть мучит вас, тотчас обращайтесь к молитве; если вам крайне не хочется молиться в это время, преодолейте себя, говорите Богу откровенно: «Господи! Вот я такой и такой, положим — гордец, завистник и самолюбец и прочего во мне крайне много, но Ты все можешь, ты можешь меня очистить, преобразить; очисти же, преобразуй меня, исцели страсти мои». — Опыт.

Я причащаюсь Вечери Любви и — не имею искренней любви к ближним, не люблю их, как себя — ни с чем не сообразно. Да будет же для тебя Вечеря Любви побуждением к любви.

Другим побуждением да будут для тебя внутренние грызения страстей, например самолюбия, ненависти, зависти и др. Ты знаешь, что страсти грызут душу, как лютейшие адские псы. — Принеси в жертву любви другим то, что для тебя немаловажно, что ценно: иначе чем ты докажешь любовь?

В чьем сердце живут страсти, тот не может быть способным к наслаждению чувствами <?> чистой, горячей любви, чувствами доброго, прекрасного, высокого. Кое бо общение свету ко тьме? (2 Кор. 6, 14.) И поэтому уже необходимо искоренять страсти. — Человек страстный — если служитель Божий, — или малодушен, или дерзок пред лицем Божиим и не может быть достойным служителем алтаря, если не изменится к лучшему.

Часто видим людей легкого характера, которые скоро зазнаются со всем, что их окружает. Если такие люди поставлены на высоте священства, то и тут, пред самым престолом Царя царей, также зазнаются. Но Царь царей державно вразумляет их, оставляя их только Своею помощию. Тогда они или предаются в неискусен ум и творят неподобная (Рим. 1, 28), или становятся как прах, его же возметает ветр от лица земли (Пс. 1, 4), или лист, ветром носимый.

Человек страстный теряет дерзновение пред Богом и удаляет Его из сердца. Это бывает весьма ощутительно. Господь наказывает и одно поползновение ко греху: Он знает нас больше нас самих: Болий есть Бог сердца нашего (1 Ин. 3, 20). Это я ощущаю.

Когда я живу по законам Владыки моей жизни, мне бывает хорошо, я хожу в широте; а когда уклоняюсь от Его законов, согрешу, мне тяжела бывает жизнь, я хожу со стесненным сердцем.

Когда начинает овладевать тобою какая-либо страсть, вспомни тогда Спасителя и призови Его на помощь: Он сейчас явится и избавит тебя от мрака и тиранства ее. Говори Ему: «Вот, Спаситель мой, пришло время явить Тебе на мне милость и силу Свою; яви ее, Человеколюбче!»

Господи! Страшная Жертва Твоя да будет для меня всегда велика, всегда нова, как она всегда для меня животворна.

Благодари всегда Бога за мир, которым ты теперь наслаждаешься, при вере в Него, и помни, каково тебе было без Его мира. Ах! Что за мир Божий! Как он вожделенен, драгоценен для души нашей. — Еще ищи подробности <?>.

Слава животворящим Тайнам. Какой порядок, какой мир и спокойствие производят они в малом мире — человеке, который вообще так мало может похвалиться внутренним порядком и происходящим от него миром и радостию сердца! Как ощутителен, заметен во мне Господь по принятии Святых Тайн! Во внешнем мире я усматриваю Господа в изумительном порядке, стройном течении всех вещей великих и малых, в этом течении светил, в этом возникании и возрастании животных и растений, из коих каждый род знает сам себя без света <?> разума, — и во мне я узнаю

Его по сладостному согласию и миру душевных моих сил, по порядку духовной моей жизни.

Не ктому за твою беседу веруем: сами бо слы-шахом и вемы, яко Сей есть воистину Свет миру, Христос (Ин. 4, 42), — говорили жене самарян-ской, рассказавшей о Христе-Мессии, когда жил у них Христос два дня. Так и мы сначала веруем в Господа за беседу других, именно за беседу святых евангелистов и апостолов, а потом и сами внутренним чувством сердца удостоверяемся в том, что Иисус Христос есть Свет миру и нам. Действия живущего в нас Христа опытно уверяют нас в том, что Он — наш Спаситель.

При встрече с нищими говори себе: яко же очи их в руку нашу, тако очи наши ко Господу Богу нашему, дондеже ущедрит ны (Пс. 122, 2), и не обленяйся никогда подавать милостыню.

Новый счет NN nos unif*.

SENTENTIAE**

Августа 28 дня 1858 года. Господи! Силою Креста Твоего, с сердечным вниманием и с верою изображаемого на груди и чреве, я выгоняю из сердца мучительный страх бесовский: слава державе Твоей, слава силе Креста Твоего, Господи! Непобедимая, непостижимая, Божественная сило Честнаго и Животворящаго Креста, не остави нас, грешных!"***

* наш общий (фр.). ** Мысли, рассуждения (лат.). *** Молитва Великого повечерия.

Имей всегда пред глазами зерцало совершенств Божиих: премудрости, благости, правосудия, всемогущества, всеведения, вездесущия, неизменяемости, чтобы тебе ходить во свете и исправить стопы свои. Если, например, ты преткнулся, согрешил и терпишь наказание за грех, внутреннее или внешнее, то вспомни, что Правосудный Бог, наказавши тебя здесь, не накажет в другой жизни. С правосудием, которое, впрочем, обезоружено уже для нас Сыном Божиим, представь Его благость, которая влечет нас к Богу с такою же силою, с какою правосудие устремляется на наказание грешника, даже благость скрывается в правосудие, чтобы, наказавши преступника, помиловать его помилованием вечным. Аще наказание терпите, яко сыновом обретается вам Бог. Который бо есть сын, егоже не наказует отец (Евр. 12, 7), — говорит Апостол.

Господи, носящий всяческая глаголом силы Своея! (Евр. 1,3.) Поддержи и меня, падающего от уныния и малодушия. Ты поддерживаешь мою телесную жизнь: поддержи и духовную.

Как резко, осязательно различаются во мне два совершенно противоположных состояния: состояние благодатное, состояние мира и свободы духа, и — состояние безблагодатное, состояние мучения, скорби, тоски, рабства души! В последнее я повергаюсь, окаянный, жалкий, бессильный, каждый раз, как согрешу пред Богом, моим Праведным Судиею; в первом я бываю при искреннем, горячем раскаянии в моих грехах, когда слезы текут из растерзанного скорбию сердца, когда Праведный Судия и Сердцеведец пременяется в любвеобильного Отца, с распростертыми объятиями принимающего блудного, обратившегося к Нему сына, и когда я удерживаюсь, по Его благодати, от грехов и делаю добро. Боже праведный! Тяжек жезл Твой, которым Ты поражаешь меня! Но да будет воля Твоя!

Господи! Ты знаешь, что я падаю невольно. Призри на мое старание не падать, призри на мои слезы по падении; призри на мою радость, когда я при помощи Твоей преодолею себя, не поддамся своей слабости. +

Сей род не исходит, — сказал Спаситель о бесах, вошедших в людей, — токмо молитвою и постом (Мф. 17, 21; Мк. 9, 29). И точно, этот род исходит из людей молитвою. Люди не от мира сего знают это по опыту. Часто после усердной молитвы в минуты спокойствия душевного, в минуты свободы от искушений они с ужасом вспоминают о том страшном мучении, которое производил в них демон темный, и радуются, как бы спасшись от ада, когда он силою молитвы выйдет из них и Ангел мирный осенит их опять своими святыми и священными крилами.

Господи! Даруй мне слезы оплакать моего духовного мертвеца — душу. С ужасом я вижу, что сердце мое умерло для веры, надежды и любви; ум помрачился: нет в нем святых созерцаний, нет в нем света истины; какой-то мрак бродит в голове. Господи! Да воссияет и мне, грешному, свет Твой присносущный!

Сладостный сон. Видел я во сне покойного Государя Николая (но как будто он жив и не умирал). Он обозревал свое царство; обозревая, зашел в дом к какому-то покровительствуемому им человеку (как будто Кудр. <?>), от которого узнал, что я оказал великодушный поступок кому-то поданием значительной милостыни. Был будто бы около этого дома и я: хотел я видеть царя. Царь горячо принял поступок мой с любовию и царственным видом попечения о всех своих подданных, приласкал меня царским словом, дал мне в награду какую-то бумажку, о которой я думал, что рубль <?>, и — велел мне с ним идти и чай у него пить. Между тем будто бы я показал свою бумажку другим, и оказалось, что она — царский билет, по которому я мог из любого казначейства получить 160 рублей серебром, а другие говорили, что* слишком. Так щедро царь наградил за одну милостыню. Вот я дождался, пока царь пошел домой; осклабясь, посмотрел он на меня и пошел домой отдохнуть от трудов. Я шел вдали от него. Государь шел как партикулярный чин: его никто не узнавал (так и мы не узнаем шествующего в нас Промысла). Пришел он домой. Зашел в царский дворец и я; тут нашел некоторых нищих и царских слуг, которые спросили, зачем я здесь, и я сказал зачем. Долго я ждал и хотел было уйти переменить свою нехорошую шапку, которую второпях взял у кого-то вместо своей; стали показываться князья, чтобы видеть, кого царь почтил такою милостию; явились из других покоев опять князья, со светлыми, оскла-бящимися лицами, добрые, приветливые, и спрашивали меня: «Что дать <?> мне?» Я отвечал: «Папенька ваш приказал мне у него чаю напиться» . Явились и княгини с добродушным, веселым видом и приветствовали меня. Скоро подали и чай, и я напился. А царя больше не видал. Жене я говорил: «Смотри, как Бог нас награждает за доброе дело, не станем же опускать случая сделать доброе дело никогда». Какую сладость чувствовал я от сна! Как долго следы его оставались в сердце!

Священное Писание — светило, сияющее в темном месте этого мира. Как многих оно просветило! Сколько людей заимствовало от него силу своего слова! Все великие проповедники церковные, все творцы духовных творений, в коих мы находим столько услаждения, столько возвышенности и красоты слова, образовались Священным Писанием.

Твои мучения после каждого греха и твое спокойствие, твоя радость после сердечного раскаяния или после другого доброго дела, благопоспеше-ство в делах означают то, что без Христа ты предмет тиранства диавола и страстей, а со Христом ты чадо Небесного Царствия, блаженное, премирное.

Не отчаиваться в милости Божией после греха — прекрасное дело: Бог милует грешника, старающегося избегать греха и, однако же, часто об-ладаемого диаволом, если грешник не отчаивается в милости Божией, но уповает на нее. Диавол все употребляет, чтобы привести человека в отчаяние. Слава Тебе, Господи, милующему меня! А соборное служение — для меня камень пре-тыкания.

Надобно, чтоб исходною точкою молитвы всегда было сознание своего окаянства, своей бедности, нищеты и слепоты. Наша плоть всегда готова говорить: богата я и ничего не требую — богат есмъ и обогатихся и ничтоже требую (Откр. 3, 17). Всегда она горда.

Как узнавать действия духа злого в человеке? От плод их познаете их (Мф. 7, 16), — сказал Спаситель. Если ты ропщешь, хулишь, то в тебе непременно бес.

К веществу мы привлекаем Духа во всех наших обрядах, будет ли это, например, вода или масло, или другая какая жидкость, или, например, хлеб и проч.

Искренно, доброхотно принимай, собеседуй и провожай.

Надобно, чтобы сердце пред молитвою, как и во время молитвы, было совершенно проникнуто любовию к Богу и к людям, чтобы в нем отнюдь не скрывалась вражда на Бога или на людей ни под каким видом, например, под видом недовольства, ропотливости, любви к миру, ненависти, злобности, скупости — словом, чтобы оно было чисто от болезненных струпов греховных и от тли страстей. Если чувствуешь пред молитвою, что сердце твое болит, ноет, что на нем как будто лежит какая тяжесть, препятствующая ему возвышаться горе, к Богу, тотчас постарайся ввести в него любовь к Богу искреннюю — и оно исцелеет. В молитве жизнь сердца имеет самое важное значение. Не подняться ему к Богу, если страсть какая будет гнести его. Верно слово, что идеже сокровище ваше, ту будет и сердце ваше (Мф. 6, 21).

Помни, что ты ничто больше, как порождение истекшей влаги, и смиряйся.

Чтобы являться с любящим сердцем пред лице Божие во храм, надобно постепенно закалять его в любви дома и в обращении с людьми.

Истребляй червя самолюбия: он сильно подтачивает жизнь души.

Имей непорочную совесть и храни незлобие сердца. — И...

Владычице Богородице! Утешение скорбящих, слава Тебе, благодарение Тебе! Ты муки сердца нашего претворяешь в сладостное спокойствие, бурю страстей — в тишину благодати Божией! Сердце лукавое непостоянное! Да не дерзаешь ты когда-либо отрицать явных милостей Царицы Небесной!

Не много говори на молитве устами — больше сердцем. Коли сердце горит, тогда хорошо и устам говорить. Но если придавлено, прищемлено каким ни есть грехом и язык одиноким болтается, то лучше ему не болтаться на грех.

Это только дело у тебя и есть (разумею службы и требы): к чему же тебе торопиться, к чему поспешать? Совершай его как можно спокойнее, ровнее: оттого у тебя будет спокойствие и радость на сердце. Да помни же это, глупая голова!

Доколе не научишься при Божией помощи побеждать свои страсти, дотоле не преодолеешь чувства смущения, с тобою случающегося, потому что свойство страстей — смущать дух наш.

Как Бог, видя нашу веру и усердие к молитве, услаждает нашу душу и подкрепляет ее в святом деле Своею благодатию, так и диавол, видя нашу слабость или слабое усилие в молитве, угнетает, поражает тоскою наше сердце и совсем расслабляет его для молитвы.

Не в том, так в другом месте пожар; не во мне, так в членах моего семейства лукавый раздувает пламень страстей. Неутомимо деятелен дух злобы.

Прекрасно провел я среду (3 сентября): бодр, спокоен, весел был целый день. Отчего? От бес-преткновенного служения, от бездействия страстей, от трудов ради Бога и, наконец, от поста. Пост — важное дело! Сохрани меня, Боже, так и впредь.

Пресвятая Дево Богородице! По Телу и Крови Сына Твоего, которых я так часто причащаюсь, дерзаю я назвать Тебя сродною мне! О Владычице! Ведь от Тебя это Тело и эту Кровь принял Сын Божий, ведь и то Тело и та Кровь Господа моего, коих я причащаюсь, одни с Телом Господа, Сущим на небесах. Как же мне не любить Тебя, паче же Сына Твоего, Бога Твоего и моего. О Владычице Пречистая! Даруй мне стать в спасительное сродство с Тобою не только по Телу и Крови, которые я часто принимаю недостойно, но и по вере, надежде и любви; даруй стать в спасительную близость с Тобою по мыслям и чувствам. — О Владычице Пречистая! Я нуждаюсь, крайне нуждаюсь в чистом сердце! Ты все можешь, Всеблагословенная: можешь Своими всесильными мольбами испросить мне у Сына и Бога Твоего благодать сердца чистого, чтобы в нем жили вера, надежда и любовь; испроси же, Пренепорочная!

После причащения Божественных Тайн изменяюсь я чудным изменением. До причащения обыкновенно я страшусь себя, как чудовища, потому что вижу внутри себя бездну всякого зла, едва сдерживаемого, подавляемого напряжением к противоположным ему добродетелям, а после причастия я становлюсь чистым, кротким ангелом, что само по себе для меня невозможно; во мне затихает, замирает стоглавое чудовище греха, я уже не страшен себе, а совершенно доволен собою: такой во мне мир, такое чудное спокойствие! Слава, слава, слава Божественным Тайнам!

Что за чудо! Что за новость? Что за странность? Преткнулся я во время службы, и не раз, не два, а пять или шесть — и я спокоен; адский страх и смущение не проникли в мои кости, в мою душу. Разве Бог не остается всегда правосудным? Понимаю. Именно по Своему правосудию Он не дал лукавому огорчить, опечалить меня. Как же так? Сегодня день Ангела жены моей, день радости, а не печали. — (Чтобы не претыкаться, нужно оглядеться, и страх пройдет.) Диавол хотел и сегодня повергнуть меня в печаль, в уныние, но не допустил Бог; лукавый мог только затмить ум, чтобы в темноте я преткнулся, но не мог, по милости Божией, предать меня унынию. Бог прогнал его.

Ты слышал, что не с тобою одним случаются преткновения во время службы, а и со многими другими, что смущаться и унывать от этого смешно и грешно, что принимать каждое преткновение близко к сердцу никак не должно, что как можно меньше надобно думать о том.

Чем ощутительнее след Господень в причащении, тем неизвинительнее самый мгновенный помысел неверия: он оскорбляет Господа и удаляет Его из нашего сердца. О! Что у меня за сердце! Оно, назло мне, идет наперекор всему истинному, святому, оно вечно разногласит со мною. — О!

Кто даст мне источник слез, чтобы выплакать мне грешное сердце!

Чтобы молитва или духовное чтение (например, из Священного Писания) принесли услаждение душе, нужно углубиться мыслию и сердцем в содержание молитвы или чтения: без этого условия не может быть услаждения.

При чтении какого-нибудь места из Священного Писания нужно принимать живое, искреннее участие в том лице, о котором идет речь или которое представляется говорящим, нужно быть на время как бы одно с ним, как бы одна душа, тогда чтение достигнет своей цели. Но оно не достигнет своей цели, когда читаемое место будет как бы чуждым для души читающего, когда он верою не примет участия в лице, о коем идет речь, когда он не станет в его положение, или лучше — во все его положения.

Если во время молитвы верою Христа в сердце не введешь, к устам твоим Он не пристанет, хотя ты скажешь сто раз: Господи! Господи! И пользы ты от молитвы не получишь, потому что духом и истиною, то есть сердцем, достоит кланяться Богу, — говорит Спаситель (Ин. 4, 24).

Молись — не торопись; за слова размышлением и сердцем держись; на воздух их не бросай, воздух без тебя наполнен всякими словами праздных людей, а твои слова все без остатка должны идти в тебя и напоять, питать твою душу. Горе нам от невнимательности сердечной во время молитвы: тогда как мы на устах носим молитву и сладчайшее имя Господа, Пречистой Его Матери и других святых, в сердце иногда бывает пусто, в нем водворяется мерзость запустения; а иногда и то бывает, что на устах Христос, а в сердце — диавол. Это бывает тогда, когда молится человек, преданный какой-либо страсти во время самой молитвы, например гневу, сребролюбию, зависти, ненависти и другому (также неверию, небрежности, холодности касательно веры).

Боже мой! Как велика потребность веры для сердца человеческого! Оно тоскует, тужит, когда сомнение проникает в душу, и перестает тосковать и тужить, когда возвратишь ему веру и прогонишь сомнение. — Оно жадно пьет веру, как жаждущая земля влагу, и расширяется и трепещет от нее радостию. Так, Создатель, устроил Ты нас, что без веры нам жить невозможно, без веры жизнь не жизнь. — Господи! Насади живую веру в сердцах наших!

Да не касается ядовитая, душетленная пыль греха до сердца твоего ни под каким благовидным предлогом! Страсти обманчивы! Они непременно принимают на себя вид какой-то справедливости и — уловляют бедную душу в свои сети и мучат ее, поймавши, как неосторожную птичку.

Во мне резко обозначаются царство света и царство тьмы; я вижу, где кончается одно и начинается другое.

Нищим давать, а от своих отгрызать — лицемерие.

Написать рассуждение о молитве и добрых делах, без которых спастись нельзя.

Ты ищешь Бога часто вне, тогда как Он внутрь тебя: Царство Божие внутрь вас есть (Лк. 17, 21).

Христос — покой нашего сердца, нашей души, не только после смерти, но и при жизни: Аз упокою вы (Мф. 11, 28). Сладкие опыты в этой жизни — свидетельства также.

Бог испытует сердца и утробы. Это — истина не на вере только основана, но и дознана опытом.

Мы знаем по опыту, что от Бога нашего не может утаиться ни одна мысль, ни одно желание, ни один помысел — добрые они или худые; при добрых — у нас спокойствие в сердце, незазорность; а при недобрых, при худых — мучение сердца, зазор-ность. Мы ясно замечаем — то благословение, то проклятие Божие на нашей душе. А это и означает то, что Бог испытует наши сердца и утробы: Болий есть Бог сердца нашего и весть вся (1 Ин. 3, 20).

Господи! Сотвори меня достойным совершителем таинств — искренним, твердым, богобоязненным. Без Тебя меня окружает мрак помыслов: в сердце бессилие, скорбь, теснота.

Как диавол силится утвердить в нас свое владычество! Удалось ему склонить тебя ко греху раз в чем-нибудь — он уже и вперед отстаивает наше невольное поползновение ко греху и старается всемерно держать нас в плену своем. Все он действует через помыслы, быстро, мгновенно, лукаво; потому побеждать его трудно, можно угадывать только, где его засада будет, но образ нападения невообразимо быстр и ловок: он вдруг старается нападать на сердце и на ум. Но слава Богу, поддерживающему нас среди искушений врага. Много значит, что после искушения, которого мы не выдержали, но пали, не предаемся унынию и отчаянию, не мучим себя бесполезно и не лишаем себя силы и бодрости делать дела своего служения.

Чтобы привести нас в смущение и отчаяние касательно немощи нашей совершить известное дело, на котором мы раз преткнулись, диавол держит нас в страхе и смущении прежде начатия того же дела в другой раз. Но молитвою и крестным знамением на сердце этот страх прогоняется и восстановляется в душе прежний мир и спокойствие. Это — дознано опытом.

Почти вседушевно, всесердечно, во святых Бо-жиих, в особенности же в Матери Божией, то, чего ты сам не имеешь: чистота, святость, смирение, величие души, ведь ты сам нечистый, грешный, низкий, жалкий по душевному состоянию. Приближайся молитвою и верою к их святыне, чтобы и на тебя от обилия их духовного света пал луч и озарил мертвый мрак души твоей.

Говорят: почему пророчества о Спасителе в Ветхом Завете неясны, а прикровенны и рассеяны по Священному Писанию? Потому что если бы они были ясны, то все узнали бы Спасителя по Его пришествии, а потому все почтили бы Его и не посмели бы Ему причинить никакого вреда, тогда не совершилось бы искупление наше чрез Его страдания и смерть. Надобно было, чтобы драгоценный бисер — Христос — был не узнан и повержен бесчестно для нашего спасения в землю, чтобы камень, бывший во главу угла (Пс. 117, 22), был пренебрежен зиждущими. — А кроме того, где бы в таком случае было послушание вере.

Теперь тебе надобно упражняться прилежно в чтении Слова Божия, в молитве и в искоренении своих страстей, а потом уж, по обновлении души своей, заниматься проповедованием Слова Божия: врачу, исцелися сам (Лк. 4, 23).

Насытишася до исполнения, и вознесошася сердца их, сего ради забыша Мя (Ос. 13, 6). Вот почему мы забываем Бога: мы сыты от даров Божиих и возносимся сердцами своими.

Да приидет прежнее время смелости и бодрости в служении; да не устрашает меня сердце мое.

Велики, неоцененны будущие блага, поэтому если бы нужно было купить их величайшими зло-страданиями целой жизни, — не должно отказываться от них, но с готовностию терпеть все, подобно мученикам. Зато после всех злостраданий, после всех трудов приятно будет сказать: проидохом сквозе огнь и воду, и извел ecu ны в покой (Пс. 65, 12).

Торопливость и смятение при чтении происходят оттого, что хочешь вдруг обнять и выговорить все, о чем говорится в молитве; чтобы избежать этого, надобно понемногу брать слов и читать с расстановками, с отдыхом, иначе можно захлебнуться множеством слов, вдруг принятых, как захлебываешься водою, в большом количестве принятою в рот.

При Богослужении ради смирения помни, чем ты был и чем тебя Бог сделал. Помни свое детство, помни свое бедство, помни свою юность.

Сомнение или неуважение к святому делу нужно подавлять в самом начале и не давать возрастать им в душе.

Кровь Иисуса Христа Сына Божия очищает нас от всякого греха. Эта истина не на вере только основана, но и на опыте. Я, грешный, очищался многократно от грехов и находил свидетельство в своей совести и в своем сердце об этом спасительном, радующем очищении.

Да не будем надеющееся на ся, но на Бога Жива (2 Кор. 1, 9). Вкорени это в мыслях и сердце.

Кто гневается, тот горд. Брось ты гордость, самонадеянность, самолюбие.

Поспешное чтение от гордости, от пренебрежения.

Мир и все, что в мире, — ничто; я — также ничто. Един Бог — Бытие и Полнота всякого бытия. Как младенцы без матери, так мы — без Спасителя.

Видит Бог, что ты как паук трудишься.

Имей всегда Бога пред глазами и не упускай Его никогда из виду. Ты всегда будешь победителем.

Вспомни, как ты постепенно получал способность мысли и язык. Как радовались родители, когда ты начал выговаривать первые слова, каким счастием они почитали это? А ты теперь забываешься, ни во что ставишь способность мысли и слова, потому что тебе Господь дал легко и мыслить, и говорить хорошо. За то тебя Господь наказал и наказывает. Будь благодарен Богу за Его милости.

Сегодня (24 сентября) я получил совершенную, полную радость о Господе. Не было ни малейшей тяжести на сердце: Блаженны нищий духом, яко тех есть Царство Небесное (Мф. 5, 3; Лк. 6, 20). Господь вселился в меня именно ради моего смирения. — Призре на смирение раба Своего, Господи! Научи меня смирению. 25 и 26, 28 и 29-го <сентября> так же.

Не сомневайся о том, будет или нет Господь твоим Промыслителем, Помощником и Покровителем завтра. Если увидишь завтра, что солнце взошло над землею и над твоею грешною головою, то это значит, что и духовное Солнце — Бог ходит над тобою; если промышляет Он о мире, то непременно и о тебе.

Глубочайшее смирение, уничижение самого себя, преданность в волю Божию есть действи-тельнейшее средство служить Божественные службы и причащаться достойно, животворно, сладостно животворящих Тайн.

Если веру, преданность в волю Божию во время Богослужения или совершения требы диавол будет стараться похитить из твоего сердца, скажи Господу: «Виждь, Господи! Я служу Твою службу; не оставляй меня», — а пред причастием, когда диавол будет стараться похитить у тебя веру и расстелить мрак в уме и сердце, скажи: «Виждь, Господи, вера моя ослабевает, затмевается; призри на меня оком благоутробным в минуты сии великие и страшные; Твои это Тайны, от Тебя да будет мне дарована и вера живая». Итак, никогда в служении Тайнам не полагайся на себя, на свои усилия, на свои доводы ума, даже не приводи текстов из Священного Писания, а положись на Бога: вера — Его дар; тем более ты не должен страшиться пред принятием Тайн, что вот-вот диавол похитит твою веру: не сильнее ли, не болий ли, иже в вас неже, иже в мире (1 Ин. 4, 4), то есть диавол? Такая боязливость — от маловерия или безверия. — Если силен Бог творить Тело и Кровь из хлеба и вина, то силен дать и веру живую, несомненную. — Вспоминай чаще о чудесных последствиях причащения для души — и верь, что как в тебе Бог производит такие чудеса Святыми Тайнами, так и во всех, достойно причащающихся.

В сытом желудке диавол удобно гнездится.

Избегай душевного смятения; всячески старайся быть спокойным, бодрым, ровным.

Прежде всякого доброго дела внутренно помолись Господу Богу, чтобы Он помог тебе в пользу душевную или вместе и телесную совершить его. Это нужно для того, да не надеющееся будем на ся, но на Бога Жива (2 Кор. 1, 9). — И самого малого дела не начинай без внутренней сердечной молитвы ко Господу; во всем надейся на Господа и ни в чем — на себя; весь ты — не свой, а Божий. +

Когда злой дух чрез смущение и боязнь, причиняемые им душе, будет лишать тебя спасительной, мирной надежды на Господа, скажи ты лукавому: «Бог удивлял на мне милости Свои в продолжение всей моей жизни непрерывно, и это укрепляет мою благую надежду на Него, что Он и теперь, когда ты хочешь устрашить меня безнадежностию и отчаянием, удивит непременно милость Свою, только бы я обращал к Нему умные очи сердца, а ты, ничего мне не делающий, кроме смятения, омрачения и всякого зла, удались от раба Божия: Господь мой да проженет тебя, как Он прогонял темную вашу силу во время земной Своей жизни. — Ты хочешь лишить меня и веры в Господа, но почему не лишаешь меня и веры в себя? Зачем я ощущаю твои ядовитые, мертвящие душу прило-ги? Ужели ты думаешь, что твои следы я чувствую в себе, а сладчайших, животворных, радостных следов моего Господа я не чувствую? Прочь, ничтожная, разрушающая всякое добро, тварь! Мой Бог распространяет всюду добро и радость, и даже и во мне, когда я прилепляюсь к Нему верою».

Священнику. Если лукавый будет устрашать тебя продолжительностию молитв при какой-либо требе и отнимать у тебя надежду на ровное, спокойное прочтение их, скажи ему: «Отчего же я не страшусь продолжительности домашних, уединенных молитв и говорю их спокойно, ровно, неспешно? Отвечай мне на это. Чем ты меня смущаешь? Присутствием множества народа? Но если я делаю святое дело, зачем смущаться мне народа? Не безрассудно ли это? Или ты тут действуешь моим собственным, внутри меня скрываемым недугом, разумею, человекоугодием, побуждая меня ускорить молитвы ради ленивых людей, мало или вовсе не понимающих совершаемого мною святого дела, или пропустить кажущиеся тебе или им неблагозвучные для растленного слуха слова? О! Если так — я сам виною всего; сам ношу в себе, в своей душе, духовный кинжал, убивающий мою душу, сам гублю себя. Если так, то я безумный гордец и глупец, потому что истину Божию применяю к растленному чувству человеческому, меняю Бога на людей; стыдясь людей, не боюсь Бога! Да страдает же в таком случае сердце мое страданием адским и да научится чрез то всегда быть верным истине Божией пред лицом непостоянного, грешного света, рода прелюбодейного и грешного. Да помню я всегда слова Спасителя: аще кто постыдится Мене и словес Моих в роде сем прелюбодейнем и грешнем, и Сын Человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со Ангелы святыми» (Мк. 8, 38).

Без веры и надежды на Бога я влачу бедственное бытие, а с верою и надеждою на Него, особенно при правоте сердечной, я блаженствую, радуюсь.

Человек, не терпящий нужд, скорбей и несчастий в жизни, редко может с горячностию сердца молиться Богу; молитва, горящая верою, упованием и любовию к Богу, возносится от души, сознавшей свое окаянство, свою нищету, слепоту и наготу без Бога и потому умоляющей Его напомнить вопиющие недостатки свои. Я слыхал от некоторых малоумных: «Зачем нам молиться Богу, когда мы ни в чем не терпим нужды, когда у нас всего в изобилии и, кроме того, мы здоровы и веселы?» Это голос плоти, которая всегда горда и думает, что все блага, коими она пользуется, снисканы ее благоразумием и усилиями. — Оттого-то, чтобы заставить человека молиться с горячностию, с крепкою верою и живым упованием на Бога, надобно лишить его тех благ, которые он считает своими и которые надмевают его; чтобы он узнал, что такое нужда, что такое он сам, как он ничтожен — в собственном смысле, без Божиего благословения и помощи, надобно иногда лишить его или имения, или здоровья, или члена какого-либо телесного, например руки, ноги, глаза, слуха, или способности слова, или сокрушить сердце тяжкими, адскими страданиями, предвестниками действительных адских страданий. Тогда-то он взмолится Подателю всех благ Богу, тогда-то признает над собою Его державу, царство, силу и славу — тогда-то он узнает потоки слезные.

Если уста твои говорят: Господи, помилуй, а сердце и не знает, в чем тебя Богу миловать, то молитва твоя — грешная, устная, а не сердечная, на молитве сердце должно быть непременно всегда проникнуто скорбию о грехах. — Точно так же если устами ты благодаришь, а сердце остается нечувствительным к тому, что произносят уста, то опять молитва твоя недостойна Бога: благодарить нужно сердцем прежде всего; уста — слуга сердца. От избытка сердца уста глаголют (Мф. 12, 34; Лк. 6, 45).

Прекрасное и боголюбезное дело — представлять, чрез какой ряд происшествий в жизни достигли мы настоящего своего положения, потому что, часто, представляя себе живую связь происшествий, составляющих жизнь нашу, мы приходим к мысли о своем ничтожестве и смиряемся пред Богом, а Ему, Создателю, необходимо восписуем все сцепления многообразных путей или событий, которыми Он вел нас к настоящему положению. Итак, буду представлять себе происшествия. Сначала я был семенем отца, потом это семя упало в землю матери, в которой я зачался, или, что то же, в которой Бог положил начало, основание настоящему моему бытию; потом Бо-жиим промышлением я стал возрастать в утробе матерней и был чужеядным животным, как глиста, питался соками матерними; после же того, как я образовался в художественной храмине матери, я вынесен был на свет как готовое худо жественное произведение моего Творца; жизнь моя отделилась от жизни матерней, и я вступил в общество людей; меня сопричислили к числу их и дали мне имя совершившегося здесь, на земле, человека и перешедшего в другую жизнь, чтобы я знал потом, что мои превращения еще не кончились и что после утробы матерней, после этого света и темного недра могилы я буду обитать бесконечные века в светлых обителях неба — там, где Творец мой, на славу Которого я буду взирать тогда откровенным лицом, а не гадательно, как ныне. — Как велика была немощь моего младенчества! Сколько слез пролито мною тогда как бы в знак того, что и последующая жизнь моя будет также достопла-чевна и исполнена слез и рыданий! Каких трудов стоило моей матери вскормить меня, возрастить меня! Сколько забот обо мне сокрушало сердца моих родителей? Буду ли я здоров? Как я буду учиться, доучусь ли до окончания курса? Чем я буду потом: буду ли я их помощником на старости или беспутным, неблагодарным сыном? — И что же, о Господи, сотворил Ты со мною, ничтожным? Десница Твоя, Господи, прославися в крепости (Исх. 15, 6). Кто мог вообразить тогда, что я буду тем, чем есмь теперь? Десница Господня сотвори силу, десница Господня вознесе мя(Ис. 117, 15). — Благодарю Тебя, Господи, от всего моего сердца и молю Тебя: даруй мне помнить постоянно возникновение свое из ничтожества, немощи моего детства, трудность моего воспитания, незнатность моего происхождения и чтобы всегда смиряться, благоговеть пред Тобою.

Читая Священное Писание или творения святых отцов, откажись от собственного знания, от своей мудрости и читай то и другие как невежа, как неученый, как дитя, начинающее учиться.

Прекрасное, благоразумное дело — не возмущаться от помыслов при чтении молитв или священной какой книги. — Помыслы — дело диаво-ла: Что это правда — легко догадаться из того, что пустые, не назидательные, но остроумные, смешные чтения бывают всегда легки и при них не лезут в голову помыслы.

Когда ты станешь на молитву и сердце твое окажется гордым, не нуждающимся в молитве или во испрашиваемых произносимою молитвою благах, вспомни ты тогда дни горьких искушений в твоей жизни, минуты слез и рыданий и этим воспоминанием смири свое сердце: тогда воспрянет оно к молитве и понадобится она ему, как мать, нежно любящая дитя свое и не дающая его в обиду врагам.

Сильные и богатые века сего, живя в великолепных, позлащенных чертогах, тщеславятся ими и не хотят подумать о том, из какого множества самых простых материалов составлены их чертоги: они видят только блестящую отделку или блестящую наружность. Но что великолепные чертоги у сильных и богатых века сего — то для большей части людей их тела; они гордятся часто красотою, изяществом форм своего тела и не хотят подумать о том, из каких простых, грубых начал составлены Творцом их прекрасные тела, а если ежедневное напоминание природы об этом и дает им мысль о грубости состава телесного, то скорее стараются забыть о том и перенести мысль свою опять на свою красоту. Да не забываемся, да не обращаем повода к смирению в предлоги гордости.

Тут-то и покажи свое мужество, где враг устрашает тебя, — без того не будешь мужественным христианином.

Господи! Даруй мне, когда я буду висеть на кресте болезни или какой-нибудь скорби, говорить Тебе, подобно разбойнику, висевшему на кресте: Помяни мя Господи, егда приидеши во Царствии Твоем, — и скажи Ты мне тогда в душе моей, как и ему сказал: Днесь со мною будеши в рай (Лк. 23, 42).

В последнее время пред страшным и славным пришествием Христовым диавол усилит свое коварство и злобу над людьми до последней возможной степени силы, какую может собрать в своем темном царстве — так, что почти истребит веру во Христа на земле. Сын Человеческий, пришед, обрящет ли си веру на земли? (Лк. 18, 8.)

Забудь думать, что ты можешь делать своими силами что-нибудь доброе: без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15, 5), — говорит Спаситель, а слова Его — истина. Поэтому избавь себя от труда заботиться, как тебе совершить беспрет-кновенно, во славу Божию, ту или другую службу, а положись во всем на Бога; скажи Ему для умо-ления Его прийти на помощь к тебе Его собственные слова: «Вот Ты Сам, Господи, сказал, что без Тебя мы не можем творити ничесоже (Ин. 15, 5); верою убо моею объем в сердце моем Тобою реченное, молю Тебя: буди со мною при отправлении мною служб Твоих и отгоняй от меня всегда возмутительного и злобного духа, творящего смущение духу моему и мрак свой адский расстилающего в уме моем и в сердце в то время, когда я совершаю святые Твои службы, и тяжелым сомнением налегающего на мою душу. Даруй мне и веру живую, и упование твердое на Тебя, Боже мой, да сими двумя твердынями возмогу обратить ни во что же все козни хитрого врага моего. — Вера и упование — от Тебя, Твои дары и знаменуют рабов Твоих; а неверие, или сомнение и отчаяние, или безнадежность — от диавол а и знаменует слуг его или, по крайней мере, людей, неискусных отражать его прилоги и, значит, неискусных в вере и надежде на Бога».

Скажи злобному духу, когда он будет возмущать твою душу: «Прогоняет тя Иисус Христос». Возьми твердую решимость все молитвы читать по слову, спокойно.

Кто, отведавши сладкого, хочет горького? Ты изведал сладость быть в любви у Господа, изведал и горечь прилогов диавольских: беги же ко Господу, в объятия Его сладчайшей, животворной любви всякий раз, когда почувствуешь в себе яд угрызения злого духа: Мне прилеплятися Богови благо есть, полагати на Господа упование спасения моего (Пс. 72, 28).

Если ты во всем положишься на Бога, всесильного Помощника, то и часа смертного не будешь ты бояться, потому что Господь как чадолюбивый Отец, верно, приготовит тебя к кончине, как должно, и даст самую кончину христианскую, безболезненную, непостыдную и мирную. Он премудр и всеблаг: знает, как лучше устроить обстоятельства твоей жизни, и хочет устроить их как можно лучше, чтобы ты больше мог угодить Ему.

Заниматься постоянно одним и тем же делом, например чтением или другим чем, нельзя, это противно природе, которая требует непременно отдохновения. Святые отцы разнообразили свои подвижнические труды. Святой Григорий Богослов говорит о себе, что он свободное время от трудов своих посвящал прогулке и спокойному созерцанию. Так и ты веди себя: разнообразь свои занятия, а над одним чтением не сиди; такой распорядок занятий даст тебе и энергию в деле и разнообразием сообщит душе удовольствие, веселость. А без него ты будешь тратить по пустякам свои труды, потому что к одному и тому же делу, естественно, ослабляется внимание, если оно постоянно пред глазами.

Ты имеешь великих, доблестных наставников в благочестии: Иоанна Златоуста, Григория Богослова, Василия Великого, Ефрема Сирина, Иоанна Лествичника и других. Потому, если ты вознерадеешь о своем научении, ты истязаем будешь на Страшном Суде гораздо строже собратий своих, кои не имели таких учителей.

Предоставь Господу строить здание твоего спасения и не ропщи, когда по-видимому Он не так, как бы следовало по твоему расчету, кладет камни в твоем здании.

Какое бы ты ни сделал доброе дело в благодарность Господу за Его бесчисленные и величайшие к тебе благодеяния, скажи сам себе: это — капля аз океана, то есть самое ничтожное пожертвование мое из бесчисленных даров мне Господних. От Господа я имею бытие, а с бытием все силы, способности и все, что у меня ни есть, кроме греха.

Бытие невидимого Бога и злых духов и из того, между прочим, я познаю, что эти последние всеми мерами стараются мне препятствовать достойно служить Богу, производя в душе моей помрачение ума и смущение сердца и самые уста мои как бы сжимая, чего никогда не бывает не во время Богослужения.

Для приведения себя в глубочайшее чувство смирения на молитве и во всякое другое время мысленно обращай себя в ничтожное семя, из которого ты вырос, и в земной прах, в который ты некогда распадешься.

Я знаю по опыту, что Ты — всеведующий и праведный Судия. И отчего же я так в борьбе со грехом обессиливаю, когда мне следовало бы укрепиться мыслию о Твоем всеведении и правосудии и не поддаваться греху. Отчего я падаю? Путь к искушению? От маловерия — отчаяния. Вера и надежда на Господа все превозмогают. Не выпускай из мысленных очей Господа, представляй Его всегда при себе, готовым помогать тебе по твоему слову, по твоему искреннему желанию — и ты всегда будешь торжествовать. — Что делать? Такой закон у Господа, что вся возможна верующему (Мк. 9, 23), а неверующему, сомневающемуся ничего нельзя сделать.

Когда я был невинным дитятей, тогда я был счастлив любовию своей матери, а теперь я счастлив только любовию Божией. Худо мне, когда я испаду из любви Божией.

Молитва, произносимая спокойно, с сердечным вниманием, имеет удивительную силу успокаивать возмущенную душу.

Стоя на молитве, не думай, что ты один молишься: с тобою в одно время миллионы преклоняют колена пред Творцом.

Ты требуешь от себя совершенства? Это — глупая гордость. Вспомни, кто ты: ты — плод не очень-то плодоносной смоковницы, не очень здорового дерева. Могло ли дать тебе это дерево то, чего оно само не имело? Только благодать Божия может чудесно претворить тебя в человека обновленного, святого, при твоих собственных трудах самоуничижения, самопринуждения к добру.

Молиться непременно нужно от всего сердца, иначе молитва оставит в сердце одну тяжесть, томление.

Не надобно удивляться странным, греховным случаям, бывающим с тобою, смущаться и малодушествовать от них (это гордость), а смиренно молиться Богу, без воли Которого ничто не бывает, и иметь всегда дух мужественный. Мысли святого Аввы Дорофея.

Претерпевай искушения, скорби: они никогда не бывают продолжительны.

Не забывай, что молитва очищает грехи: это показывает и легкость на сердце после молитвы...

Нынешнюю ночь святой Хранитель учил меня противиться при чтении молитв злому духу по-зпешности и смущения, и я хоть с трудом, однако же твердо и с сердцем читал молитвы при венча-яии. Дело Божие. Сон оправдался делом.

В молитве молящегося должны следовать: сначала вера, потом мысль, затем уже слова, а кто зачинает словами и продолжает также одними словами свою молитву со стесненными мыслию и сердцем, тот не получит от молитвы пользы. — Удивительно, как близок к верующему Бог: ты еще не успел призвать Его, а только верою пожелал иметь Его при себе, а Он уже тут и дарит тебя Своим небесным миром.

Если немощь плоти требует наглядного представления вездеприсутствия Божия, то представь для нее это вездеприсутствиё под образом умного, беспредельного океана {гласа хлада тонка) (3 Цар. 19, 12), тончайшего эфира, но образ не принимай за Самый Предмет, Который везде находится и все проникает и в то же время ничем не ограничивается; в Котором живут и движутся все миры, все твари (и ты) и без Которого нельзя представить никакой жизни; Который всегда при тебе, но часто, и находясь при тебе, как бы не был при тебе, потому что ты неверием, маловерием или другими грехами преграждаешь доступ Его к тебе; Который каждую минуту, как струя окружающего тебя воздуха, готов, при твоей готовности, влиться в тебя, в душу и разлить сладость во внутренностях твоих, как и действительно часто вливается и вдруг, мгновенно разливает в душе животворную теплоту, свет, сладость, мир, радость; к Которому когда бы ты ни воззвал с верою, всегда воззовешь в самые Его уши, а никак не мимо; Который непостижимо, но истинно и существенно действует на умы и сердца всех земнородных; Который по Своему вездесущию во всей вселенной предлагает Себя в пищу на алтарях христианских храмов и чрез видимые Тайны невидимо, но осязательно для души переливается в души верою причащающихся христиан; Который везде, на всяком месте, но к Которому без ключа веры нельзя попасть и с Ним соединиться; Который верующему дает все, а от не имеющего веры отнимает и то, что он мнится имети; Который всегда стоит при дверех сердца каждого человека и толчет в него, ожидая отверстия их ключом веры, надежды и любви.

Сильный и хитрый бесплотный враг всегда силится противопоставить вере — неверие, надежде — отчаяние, любви — ненависть и странным образом перепутать, перемешать эти добродетели с противоположными им — неверием, отчаянием и ненавистию; как часто бываю я попеременно то верующим, то как бы неверующим, хотя я стараюсь удержать похищаемую у меня веру; то надеющимся, то отчаивающимся и больше отчаивающимся, чем надеющимся, то любящим, то ненавидящим и больше возбуждающим в себе любовь, чем действительно обладающим ею. Боже мой! Что сие еже о мне быстъ таинство?"

Не бегай от унижения ради Бога, а ищи его: говори нарочито медленно молитвы пред народом, чтобы осудили люди, а похвалил Бог.

Слава Богу, что Спаситель мой становится по-требностию моего сердца, что я не могу жить без Него, что я гоняюсь за Ним, как дитя за оставляющей его матерью. Дитяти больно, когда мать намеренно оставляет его за какие-нибудь проступки, и мне больно, когда Спаситель оставляет меня, оскорбленный какою-нибудь нечистотою моего сердца.

* Стихира гл. 8 «Плачу и рыдаю» из «Последования мертвенного мирских тел».

Вера взывает к Богу громко, неотступно, как слепец иерихонский, а неверие молчит или при самой молитве двоедушничает, лукавит, претыкается, мешает.

Слава Тебе, Боже, чудно изменяющему меня чрез молитву и в особенности чрез приобщение животворящим Тайнам! Что за спокойствие чудное! Что за радость небесная! Воскресенье, 12 октября.

Священнику. При службе живою верою и любовию обнимай Бога и народ — помни, что ты ходатай о народе пред Богом.

Священник должен быть проводником милостей Божиих к народу, принимаемых от него чрез молитву живой веры, должен особенно в благости уподобляться Богу, чтобы, будучи сам благ, мог с несомненною верою испрашивать у всеблагого Бога всяких благ для вверенного ему народа. — Не оттого ли, что мы сами недобры, и Бога в слепоте своей, в злобе своей представляем как бы недобрым, не веруем, что Он как Отец готов все даровать нам, по нашей вере и молитве? И только ожидает от нас как от добрых детей этой веры и молитвы. Сделайся благ — тогда ты поверишь, что Бог все даст тебе по твоей молитве. То и вера, когда человек молитвою все надеется получить от Бога.

Священнику. Носи в сердце всегда Христа, особенно во время служб. Он — жизнь, сладость нашего сердца. Когда эта сладость в сердце есть, тогда легко и спокойно будешь отправлять всякую службу, хотя бы она была и продолжительна, а когда этой сладости — Христа нет в сердце или когда место его занял диавол (а он бывает в сердце человека, одержимого страстию), тогда тяжело тебе будет отправить и самую краткую службу и ты будешь смутен, будешь торопиться, препинать-ся, не радеть о службе, и во время и после службы у тебя на сердце будет тяжесть, тоска смертная; не рад ты будешь сам себе.

Что для животного пережевывающего жвачка, то для души моей Христос. Когда животное потеряет, жвачку, тогда оно тоскует и болит; так и я, когда потеряю чрез грех Христа, душа моя тоскует и болит.

Раб Христов никогда и ничем не должен возмущаться, потому что Господь его есть мир, превос-ходяй всяк ум и веселие неизреченное (Флп. 4,7); а Он живет в верном рабе Своем; значит, живет в нем и мир, и радость Его. Смущение значит потерю Христа, выпущение Его из виду: смотри на Него неуклонно — и никогда не смутишься.

Священнику. Когда призовут тебя молиться об упокоении души другого, молись о ней как о своей, с самым искренним чувством, с самою живою верою: Представляй в это время бесконечную благость за нас Пострадавшего и Воскресшего — и умоляй Ее <Благость>.

Когда борет тебя на молитве дух лености и поспешности, смотри, имей терпение противиться, будь медлителен в это время: поспешность тут портит дело.

Святые мученики, взирая умом и верою ко Господу и горя любовию к Нему, были тверды и неподвижны, как наковальня, против всех искушений, устояли мужественно против всех ужасов злобы тиранов, а я, грешный, взирая умом и ве рою ко Господу, по крайней мере, становлюсь спокойным, когда дух смущения и боязни борет меня при отправлении служб.

Буди верен (Мне) даже до смерти, — говорит Спаситель, — и дам ти живота венец (Откр. 2, 10). — Даруй мне, Господи, быть верным Тебе во всех обстоятельствах моей жизни, при всех, даже маловажных по-видимому случаях. Часто вера наша подвергается искушению, и часто мы оказываемся неверными Спасителю. Но буди верен Ему до смерти.

Надо с крайнею осторожностию и разборчивостию употреблять яства и пития. Лукавый ставит сети и в пище, и питии. Недаром Спаситель предостерегает нас от искушений такого рода: внемлите себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством... (Лк. 21, 34). — Сегодня чрезвычайно отяжелело сердце мое от употребления пива после вечерни и моченого яблока, а потом — вечером — молока. — Будь внимателен ко всему. Везде может запять неосторожного лукавый. А он так запял меня сегодня, что я едва мог молиться и не мог поднять свободно ума и сердца горе.*

Тебя враг низлагает на окончательной молитве утренней от того, что не возлагаешь упования на Господа, а сам умудряешься как тебе говорить. Положись совершенно на Господа — и будешь спокойно и ровно говорить ее.

Текст: Сегодня ~ горе. — в рукописи перечеркнут.

При чтении молитв не выходи из себя, но входи в себя. Понимай, что говорится: есть на Кого тебе надеяться при отправлении служб, чтобы никогда не претыкаться. Иисус Христос есть Гора, на которую ты можешь всегда опираться своими мыслями и сердцем. Он — вечен и всесилен.

Что значат чудотворные иконы Богоматери и их явления? Значит то, что Владычица и Мати нашего Избавителя слышит всегда молитвы, во смиренном сердце с верою Ей приносимые пред Ее иконами, и на некоторых из них оказывает видимые знаки Своего благодатного присутствия. — Как же должны быть почтенны образы Богоматери в глазах молящихся? Невидимая благодать Ее присуща Ее образам, особенно если они писаны рукою благочестивого человека.

Как на войне с сильным неприятелем сам царь находится при войске и своим присутствием ободряет воинов к мужественному нападению на врагов и как бы говорит: «Сражайтесь храбро, мужественно; вы сражаетесь за веру, меня и за Отечество; я — ваша награда!» — и воины храбро, с пренебрежением к своей жизни бросаются на врага и часто опрокидывают его смелым натиском; так и Царь Небесный, вводя верных рабов Своих в борьбу с сильными врагами — бесплотными духами злобы, Сам находится при них и, ободряя их, говорит: «Ведите брань мужественно, взирая очами веры на Меня, всесильного Помощника» , — и те, которые имеют пред очами Господа, всегда побеждают своих врагов. А те, которые опускают Его из виду и остаются только при своей немощи, бывают побеждаемы, но отчаиваться не нужно и в этом случае: хитрого и сильного врага, каков диавол, победить можно не вдруг. Да и

Спаситель знает нашу немощь, потому Он исподволь вводит нас в брань с врагом, попуская нам быть побежденными, чтобы таким образом приучить нас падениями или поражениями возлагать упование на Него, всесильного Заступника.

Вся могу о укрепляющем мя Иисусе (Флп.4, 13). Он — невидимая стена моя, которая тверже всякой видимой стены, в Него я упираюсь моею верою и надеждою, и стопы мои исправляются, не запинаются, как бывает это, когда я по слепоте своей выпускаю Его из виду и теряю надежду на Него. Я чувствую, что с Ним хожу в широте, на спасительной свободе духа. Все мне с Ним легко.

Останавливайся чаще мыслию на двух великих переворотах в нравственном мире: на падении бывшего, бессмертного человека и последовавшей после падения смерти — и восстановлении его и даровании ему вечной жизни чрез страдания, смерть и воскресение Христа. — Размышляй об этом.

Братия! Эта самая душа, которая так страшно мучается иногда здесь, терзаемая совестию за грехи, непременно будет существовать после смерти и мучиться еще страшнее, еще ужаснее. Из настоящих мук познайте будущие. — Если в природе собственно ничто не умирает, то есть не уничтожается, то уничтожаются ли тем больше ваши души, ваши дела?

Благодать Божия вселяется в меня тогда, когда я смирюсь до крайности, когда признаю себя окаянным, ничтожным. Где начинается наше ничтожество, там же начинается и Божие в нас величество. Крайне остерегайся оскорблять Господа после причастия каким бы то ни было грехом, особенно поспешностию при исправлении треб. Хотя и долго, но читай по слову молитвы.

Как верно Господь достигает Своей цели — обновления нашего растленного естества чрез Свои пречистые, животворящие Тайны Тела и Крови. Если я достойно причащаюсь, я видимо обновляюсь, оживаю после смерти греховной: в моем уме — свет, в сердце — мир, радость о Дусе Святе, я познаю опытом благое иго и легкое бремя моего Господа, животворно касающегося умерщвленной грехом души моей. А как боголепно Господь всегда являет Себя в животворящих Тайнах: чтобы причаститься их достойно, человек всегда должен по возможности приблизиться к Богу верою, смирением, простосердечием и чистосердечием. Причащаясь Его Тайн, я вижу, что Он всегда неизменен, Его величие в Тайнах всегда одинаково: душа моя посрамляется, причастившись недостойно, а достойно — торжествует, веселится. Его держава, царство и сила над нашими душами всегда одинаковы; Высокодержавный Господь в Своих пречистых Тайнах всегда равен Себе.

Во время премирного состояния веры и после достойного, животворного принятия пречистых Тайн кого боюсь я как врага, который лишает меня этого состояния? — Неверия. Значит, неверие само себя изобличает: оно мучительно для души. А следует ли бояться неверия при вере? В нас должно быть столько упования на Бога, чтобы не опасаться, в надежде на Него, при вере нашей в Него, неверия. Но если еще в нас надежда не возросла в такую меру, то бояться неверия нужно только для предосторожности, чтобы по нашей невнимательности не вкрались помыслы неверия и не лишили души премирного состояния веры. Страх для человека, не утвердившегося в вере и уповании, всегда необходим.

О! Какую сладость, какой мир разлило во мне причащение животворящих Тайн! Я молил Бога, чтобы Он сподобил меня пред кончиною моею причаститься их так же достойно, так же животворно, чтобы, аще и пойду посреде сени смертныя (Пс. 22, 4), — мне не бояться с моим Господом никакого зла.

Представляй всегда Господа одесную тебе как вездесущего, особенно во время службы: Он с тобою и чрез тебя все делает, как Он Сам знает. Ты не испытывай образа Его действий, доверься Ему совершенно, как работное орудие.

Когда при чтении молитв будешь искать Господа, не ищи Его далеко: Он тут, в самых словах молитвы. Только внимай им сердцем — и Господь перейдет и в твое сердце. В словах молитвы дышит Дух Божий.

Лучше пять слов сказать с разумом, нежели тьмы слов болтающим без разума языком.

Молясь по готовым молитвам, надобно непременно молиться, для душевного спокойствия и бла-гоуспешности молитвы, духом, а не языком только, и не нужно выпускать из виду Господа. Несомненно, что Господь оставляет меня, когда я оставляю Его при чтении молитв моею в Него верою и благоговением, и оттого язык мой иногда изменяет мне, как ретивый, необузданный конь, и дух мой поражается стыдом и смятением.

Живая вера такую силу имеет при молитве, что и отяжелевшее от пищи или от усталости тело может, так сказать, окрылить, оживить, облегчить и сделать покорным слугою душе. А что если при вере будет и тело легко от умеренности в пище? Тогда животворная теплота веры совершенно проникнет и во все кости его и сделает молитву приятнейшим занятием.

В молитве по книге не прежде надобно выговаривать каждое слово, как обнявши его умом, положивши его на сердце.

Удивительно спокойно, ровно и твердо служу я, когда взираю умом своим к Богу.

Упование не посрамит (Рим. 5, 5), — уверяет Апостол; упование не посрамляет: изведал ты собственным опытом; верь же, что и впредь оно не посрамит. Ты еще раз изведал, как мучительна безнадежность, отчаяние; не имей же глупости вперед отчаиваться. При неожиданных обстоятельствах, пролагающих путь к безнадежности, надобно покоряться им.

Отчаивающийся в помощи Божией забывает владычество, всемогущество и благость Божию. Бог испытует сердца и утробы. Как часто я замечаю в себе испытания Божий. Он испытует строго, точно, до малейшей нечистоты. Суд Его в нас ежедневно производится, Суд праведный, неумытный <?>, радующий или карающий. — Как силен в нас невидимый Бог, Невидимый в невидимой, то есть в душе.

Чудная сила Честного и Животворящего Креста! Крестообразными движениями руки я скоро прогоняю муку моего грешного сердца. Непобедимая, непостижимая (но действенная), Божественная сило Честнаго и Животворящаго Креста, не остави нас, грешных!*

Такое легкое испытание твоего упования послал тебе Бог — и ты не выдержал, пал. Как ты оскорбляешь этим Творца Бога, Которым ты живешь, движешься и существуешь? Что, если бы Он потребовал от тебя подвига мученического: не отчаялся ли бы тогда совсем, была ли бы мера тогда твоему малодушию, робости? О мале ты не был верен (Мф. 25, 21): как бы перенес ты многое? — Но смотри, как Господь милосерд, как Он подкрепляет имеющих на Него хотя слабую надежду, как Он прощает ради Тела и Крови Своей наше низкое малодушие! Ты причастился, и после причастия укрепились твой ум и твое сердце: ты нашел упование и по уповании благополучно кончил неблагополучно начатую и продолженную службу. Господь даже отъял страх и мучение от твоего безнадежного сердца! Страшно и странно, как меняются во мне упование и безнадежность! Отчего во мне такая бывает слепота, такое непостоянство! Видно, только живая вера и надежда на Бога делают нас постоянными, мужественными, как это видно на святителях, мучениках, преподобных и праведных. — 19 октября. Смотри, скоро стрелы гнева Божия достигнут и тебя.

Спаситель потому о Дусе Божием изгоняет бесы, что Дух Святой — одного существа с Сыном и с

* Молитва Великого повечерия.

Действия внутри нас страстей подобны пламени, охватывающему внутренние стены здания, или воспалению в какой-либо части тела. Они жгут разрушительно душу и тело. А огонь благодати Святого Духа приятно, животворно согревает душу и попаляет грехи ее.

Слава Тебе, Владычице моя Пресвятая Богородице! Твоими молитвами, Твоею милостию я ныне благодушествую; душа моя свободна и легка, мир и спокойствие в моем сердце. Слава Тебе, Пресвятая Госпоже Владычице Богородице! Заступила Ты меня, окаяннейшего грешника, пред правосудием Сына Твоего и Бога нашего и милостивым сотворила Его мне, худейшему всех. — Как явна благодать Твоя для души моей от песненного прославления Казанской иконы Твоей! Октября 21 дня 1858 года.

Скорбь и тоска сердца, происходящие от при-лога диавольского и наводящие на душу уныние и страх, проходят от призывания имени Господа Иисуса Христа и от размышления о Его искупительных заслугах. Также от воспоминания о Пречистой Его Матери, и святых мучениках, венчавшихся кровию, и о Царстве Небесном, в которое Он зовет всех.

Слово Божие, записанное в Священном Писании, первоначально было сказано в известном месте Господом чрез пророков в Ветхом Завете, Самим Господом непосредственно или чрез апостолов в Новом Завете, но потом, быв записано, оно разнеслось по всей вселенной миллионами верующих, питало и питает миллионы верующих, как истинное, действенное животворное слово Божие, и будет питать и услаждать их до скончания века. Замечаете ли, что по подобию этого все-благий, чудодействующий, всемогущий Господь сотворил и со Своими пречистыми Тайнами Тела и Крови. Сам Господь в Своей пречистой Плоти первоначально был. только в небольшом уголке вселенной, как и слово Его оглашало также весьма небольшое пространство, именно в Иерусалиме и в местах около Иерусалима, где Он благоволил ходить и учить, но потом, по воскресении из мертвых и вознесении Господа на небо, всемогущею силою и благостию Господа Его Тело и Кровь чрез свершителей святых Таинств распространились по всей вселенной и ежедневно, доныне, предлагаются на алтарях христианских церквей, где бы они ни были, питая и услаждая души христиан благочестивых и имея питать их до скончания века. — Слава милосердому, всемогущему Господу! Сам Он вездесущ, потому и святое слово Его и Тело и Кровь Его также совершаются везде — по всей земле. Как это премудро! Как это благостно! Аще семя пад на земли, не умрет, то едино пребывает: аще же умрет, много плод сотворит (Ин. 12, 24). О! Как же теперь расплодилось и постоянно плодится Тело и Кровь Господа!

Лукавый поселяет в душе сомнение и страх, но не должно ни на мгновение верить ему: язык должен делать свое дело. Когда ум обращен к полноте всякой истины — Богу, тогда языку, орудию мысли и слова, легко все выговаривать. — Так, взирая умом к Богу, я прогнал мрак из головы и с трудом вращающийся язык заставил обращаться свободно (совершил святое таинство крещения).

Что значат в отношении количества все ныне живущие в сравнении с умершими от начала мира? Какую ничтожную часть составляют они? Но все они блюдутся на Суд; все они трепетно ожидают от Великого, Всемирного Судии — Бога — Суда Страшного. И мы скоро присоединимся к ним.

Молиться непременно нужно сердцем, нужно сердце приближать к Богу, иначе трудно будет молиться; когда молишься от сердца, с любовию, всегда молишься легко и приятно. Да и вообще всякое дело делается легко, если делается от сердца, с любовию к Нему.

Когда будешь возмущаться духом, вспомни о мире пренебесном, который ты получаешь после причастия, и надейся получить его и теперь.

Конец слова: Бога имей в уме и по слову читай, редко, спокойно, с расстановками.

Когда мрачные помыслы налегают на душу твою, облежат и как бы кружат ее, не давая ей установиться верою на неподвижной истине, и ты чувствуешь себя внутренно нехорошим, и все, что около тебя или к чему приражается твоя мысль, также тебе представляется нехорошим, — не имей безумия думать, что, когда ты кружишься, и все с тобою кружится, когда ты изменился в недобрую сторону, то и все изменилось; своей немощи не навязывай посторонним предметам. Что не ты. Бог, например, и Его святые, равно как все святые истины веры, молитвы, песнопения, разные учреждения Церкви — всегда одни и те же, всегда животворны, светлы: они — неподвижные, неиз- менные, несокрушимые твердыни; ты претыкаешься о них иногда по своему неразумию, а не они о тебя*. Ты изменчив, непостоянен, а они — постоянны, вечны. Бог есть вечный Свет, а ты больше тьма, чем свет, потому что в тебе есть стихия темная — грех; грех, тьма — твое обыкновенное состояние, а святость, свет настолько проникают в твою душу, насколько ты верою и добрым произволением прилепляешься к Первой, Неточной Святыне, или к Первому Свету — Богу. То — милость Божия, то и счастие Твое, когда свет в голове твоей, когда ты чувствуешь в себе совершеннейшее согласие с Богом и со всем, что от Него.

* Текст: Бог ~ о тебя. — в рукописи перечеркнут.

Мы славим на земле Господа, Творца всей твари, между тем не можем не сознавать, что мы — недостойные певцы славы Божией, а знаем по опыту, что в посильно достойном прославлении Господа состоит блаженство наше. Из этого с не-сомненностию заключаем, что есть достойные певцы славы Божией, вечно Его славящие, — как и мы преемственно и по преемстве веков славим Его, — ив славословии Его почерпающие для себя вечное блаженство. Иначе Бог не был бы бесконечно благ: бесконечная Благость делает причастными Своей благости, Своего блаженства и других. А мы — больше страдальцы на земле: блаженство небесное только по временам оживотворяет умерщвленную грехом нашу душу, радует ее, когда мы сокрушаемся о грехах, очищаем себя слезами раскаяния. Отсюда другое несомненное заключение, что для людей, принимающих в себя очищающий душу угль Тела и Крови Господа, очищающих свою душу от тли греха здесь, — уготовано вечное блаженство в другом мире, в жизни будущего века. Действительно, вечная благость Отца, Сына и Святого Духа, разрушив средостение между Богом и людьми — грех и проклятие, не позволявшие приближаться к Богу — Источнику блаженства и находить в Нем для себя блаженство, — очищает и питает теперь людей духовно чрез святые Таинства и приуготовляет их к наследию вечного блаженства.* — Спасительные страдания за нас Сына Божия, созданная Им Церковь, церковные Таинства — порука в том для душ, ищущих очищения.

Как могут святые слышать наши молитвы? А как я узнаю, например, о вопиющей потребности какого-либо члена? Я — член в теле Церкви; святые — благороднейшие части тела, а Христос — Глава; они сочувствуют больному члену тела Христова и поспешают на помощь, как руки к ноге. — Мысль о Церкви как едином теле Христовом несомненно уверяет меня в том, что святые непременно слышат наши молитвы.

Почему покаяние называется обращением человека? Потому что грешник, преступив закон, обращается, то есть как бы идет назад, на прежнюю свою черту.

* Текст: Действительно ~ блаженства. — в рукописи перечеркнут.

Что вертится: земля или солнце? Вертится земля, а солнце стоит неподвижно. А ты ведь земля? — Земля; патриарх Авраам говорит: аз есмъ земля и пепел (Быт. 18, 27). А Бог ведь — умное Солнце? — Да, умное Солнце. Итак, ты кружишься, вертишься духовно, а Бог и Его истины — вечны, неподвижны. Удобее есть небу и земли прейти, неже йоте единей или черте единей погибнути от закона (Лк. 16, 17). Ты непостоянен, изменчив, так что и вечные — неподвижные, непременяемые истины иногда как бы кружатся, изменяются в твоем уме и в твоем сердце. Но когда будут они представляться тебе кружащимися, взывай ко Господу: «Господи! Я земля, кружусь, кружусь, а Твое солнце, Твои вечные истины стоят неподвижно, неизменно; останови кружение мое и утверди сердце мое на камне веры».

Человек! Ты травка, дерево, животное, то есть по телу ты живешь совершенно по одним законам с ними: зачинаешься, образуешься, растешь, бываешь в цвете лет, крепнешь, стареешь, умираешь. — Да будет это поводом к твоему смирению. Спаситель часто уподобляет человека дереву, которое приносит хорошие или худые плоды, или животному, например овце и другим животным.

Нисколько не сомневаюсь о том, что живая вера и любовь к Богу могут во время молитвы не только душу восторгать горе, но и самое тело возвышать от земли, как это и случилось с одним святым. Когда сродное к сродному возвышается силою веры и любви, то есть душа к Богу, тогда тело бывает самым послушным орудием души. — Некто говорил мне: «Удивительно сладостно и легко было мне вчера во время вечерней молитвы, проникнутой живою верою и любовию к Богу! Я чувствовал, что дух мой шел горе и в своем шествии разливал удивительную сладость и чудное спокойствие в сердце моем, как бы совозвышая с собою и самое тело мое горе к Богу».

Когда ты сочиняешь или переписываешь проповедь, ты делаешь дело Божие и потому должен делать его тщательно, как бы для Самого Бога.

О имени Господни верою и упованием на Бога я победил себя после долгих уступок, падений. — Уповай, не спеши, будь покоен.

Научись ни в каком случае не упадать духом и сохранять всегда присутствие и величие духа.

Священнику. К достойному совершению Таинства приготовь себя чтением Евангелия и молитвою.

Слава Тебе, Владычице, слава тебе, Предтече Спасов Иоанне! Вот уже второй брак я совершаю достойно силою молитв ваших, предстательством вашим, помощию вашею. Не оставьте меня и вперед. Слава Тебе, Господи, мир мой, победа моя!

SENTENTIAE*

Веди себя так, чтобы князь мира сего не имел в тебе ничесоже, чтобы не имел места, в которое бы мог уязвить тебя. А он обыкновенно уязвляет нас в больные грехом места. — А есть еще у тебя много уязвляемых мест. — Господи! Ты рекл в святом Слове Своем: грядет сего мира князь и во Мне не имать ничесоже (Ин. 14, 30). — Ах! Если бы и мне когда-нибудь сметь сказать это!

Введи верою в сердце свое Христа, и ничто никогда не смутит тебя. Но введши Его в сердце, держи Его там: Он так благ, что позволяет удерживать Себя. Пусть Он живет в тебе и говорит тебе: «Аз есмь, не бойся».

Не боязненное, твердое обличение народа во грехах есть признак великой святости обличающего. Креститель Иоанн, Сам Спаситель. Мы обыкновенно больше льстим народу, стыдимся высказать всю правду.

Отец, Сын и Святой Дух — одно: Сын говорит учение и творит дела пославшего Его Отца; Дух Святой по вознесении Сына на небо вспоминает апостолам все, что говорил Сын и наставляет их на всяку истину.

Смелым, говорят, Бог владеет.

Не усрамися, ниже убойся** никакого лица во время молитвословий, всенародно совершаемых, — слыши слова Господа: аще кто постыдится Мене и словес Моих... и Сын Человеческий постыдится его...(Мк. 8, 38).

* Мысли, размышления (лат.).

** Из молитвы священника перед исповедью.

Помни, что после спешного чтения всегда неизбежны будут слезы от туги сердечной.

Когда кого зовут служить пред лицом царским, тот служит пред ним с постоянною мыслию о нем, с благоговением, тщательно. Тебя часто приглашают служить не пред лицом царя земного, а пред лицем Царя царей земных, притом — для того, чтобы ты испросил приглашающим тебя у Царя Небесного даров духовных и телесных. Каков же ты должен быть во время служения Царю Небесному, с каким благоговением, с каким тщанием должен ты приносить Ему служение духа, с каким вниманием и усердием произносить все слова молитв и возглашений? — О, имей всегда веру в Бога при молитвословиях и помни, что ты делаешь! Во время молитв часто предстоит искушение нашей вере, и мы можем часто посрамиться, не возгревая ее в себе.

Аще наказание терпите, — говорит Апостол, — яко сыновом обретается вам Бог. Который бо есть сын, егоже не наказует отец; аще же без наказания есте, емуже причастницы быша ecu, прелюбодейчищи есте, а не сынове (Евр. 12, 7—8). Итак, радуйся, что за грехи твои Бог наказывает тебя скорбями душевными. — Если ты падаешь, не желая падать, если ты побеждаешься от своей злой привычки или от духов злобы, не унывай, а терпи, особенно же — не отчаивайся и старайся исправляться.

Судими, от Господа наказуемся, да не с миром осудимся (1 Кор. 11, 32). Итак не ослабевай же, от Господа обличаем.

Если во время священнослужения смущает тебя присутствие знатных и сильных, ты скажи своим помыслам: «Пред лицем Бога моего исчезает всякая земная знатность и сила», — и с верою и дерзновением молись Вседержителю Богу о самих знатных, которые предстоят в Божьем храме: в это время ты больше всех их, ты ходатай их пред Богом.

После чудесного насыщения народа Спаситель сказал: соберите избытки укрух, да не погибнет ничтоже (Ин. 6, 12). Видите, как бережет Господь самые крохи хлеба. Если Он так бережет обыкновенную, бездушную вещь, то как Он бережет души человеческие? Если Он не хотел, чтобы погибли остатки хлеба, то тем более Он не хочет, чтобы кто-нибудь из людей погиб. Да и не для того ли Спаситель сказал, чтобы собрали остатки хлеба, да не погибнет ничтоже, дабы навести тогдашний народ и нас на мысль о том, как Душелюбец Господь бережет души человеческие!

При искушениях во время произнесения молитв и ектений при службах диавол силится устрашить тебя мнимо — непростительною тяжестию греха, чтобы ввергнуть тебя в отчаяние, но ты не бойся ложного его страха, а заняв ум и сердце именем Господа Иисуса, говори неспешно, что предлежит говорить. Если сильный искуситель искусит, тотчас же прибегай ко Спасителю и проси у Него прощения и милости: на то Он и Спаситель, чтобы спасать тебя всякий раз, когда ты обращаешься к Нему с молитвою веры и любви о прощении твоих грехов. Нет греха, который бы был выше Его милосердия. — Смотри, не слушайся его, лжеца, страшилища. Когда станет душа твоя смущаться, скажи ты ему: «Понимаю тебя, враже мой, вижу тебя, но не боюсь тебя, твоего ложного страха: Господь мой со мною». — Нет ничего безрассуднее, как отчаиваться в милости Божией после сделанного греха: Спаситель — это пучина милосердия: все грешники с величайшими грехами повергались в эту пучину и спасались в ней, Спаситель с любовию принимал их. Кровь Его очищает нас от всякого греха. — Ты сам много раз видел опыты Его неизреченного милосердия над тобою. И сегодня, уязвленный диавол ом, лишь только ты обратился к Его милосердию, Он принял тебя человеколюбно, разрешил болезни смертные, лю тую скорбь сердца, и опять мир водворился в сердце твоем.

Слышишь, что говорит Спаситель в Апокалипсисе: страшливым и неверным... часть в езере, горящем огнем и жупелом, а побеждающий наследит вся (Откр. 21, 7—8). Побеждай и ты... а страшливости и неверия бегай всеми силами.

Господь очевиднейшим образом является каждую весну и лето со Своим творческим всемогуществом и благостию. Зимою нет ничего из земной растительности: деревья стоят обнаженные, трав и цветов нет, а весною и летом — прекраснейшая зелень листьев древесных и трав, разнообразные, нежнейшие цветы, благовоние — откуда что возьмется, как быть из совершенного ничтожества. Дивна дела Твоя, Господи! (Ср.: Пс. 138, 14.) Слава премудрости и всемогуществу Твоему, Господи!

(Имей в сердце веру и любовь ко Христу, и никогда не смутишься.)

Никогда не скупись питать нищих: Бог в десять раз всегда отплатит тебе за них. — Это ты уже дознал бесчисленными опытами.

У меня есть сильные внутренние порывы мудрствовать паче написанного и преданного. Гадко. Это — духовная гордость. Нужно искоренять ее всеми мерами.

Представь, как бы ты стал пред царицею — с каким благоговением, с какою сердечностию стал бы ты просить ее об исполнении твоих желаний. Но она — во всем подобный тебе человек с человеческими немощами. Как же ты должен предсто ять пред Царицею неба и земли, Матерью Бога Вышнего; с каким благоговением, с какою искрен-ностию сердца! Она — несказанно велика по Своим внутренним совершенствам (вся слава дщере царевы внутрь) (Пс. 44, 14) и по Своему приближению к Богу. Смотри же, молись Ей с подобающим благоговением, чистосердечно, во смирении сердца.

Диавол то поражает нашу душу смущением и страхом в то время, когда нужно <быть> бодрым, трезвенным; то расслабляет душу порывами ко смеху, но и в том и в другом случае — горе для души: она умирает от греха и внутренней тоски или туги сердечной.

Ты не выдержал сегодня испытания твоей веры: без сердечного внимания, неохотно и даже с некоторою дерзостию в произношении, равно как с поспешностию, читал после Литургии акафист Божией Матери на молебне матросам. Не нужно было предаваться лености и нерадению при чтении: если много казалось прочитать весь акафист, то прочитал бы половину со вниманием и с должным благоговением — и было бы этого довольно и было бы простительно прочитать не весь акафист труда ради предшествовавшего. Еще заметь однажды навсегда: богатый ли, бедный ли человек просит служить молебен — служи с одинаковым усердием и охотою, как бы для себя самого.

В следующую беседу — о воплощении поместить слова песни: Ужасеся о сем небо и земли удивишася концы:

* Ирмос 9-й песни канона, глас 8-й.

Когда придет к тебе болезнь, как жестокий, бесчеловечный палач, вооружись терпением и верою в Господа Спасителя. Если мы с благодарностию, верою и терпением переносим болезни, то мы удостаиваемся чести мученической и очищаем чрез болезнь грехи свои.

Древние содомляне, ниневитяне, тиряне и сидоняне, царица южская, приходившая слушать Соломона, существуют и ныне для Бога, хоть для нас они и давно исчезли с лица земли, и будут в последний день мира при страшном пришествии Господа судить неверовавших иудеев — современников Спасителя. Господь в Евангелии говорит, что содомлянам, тирянам и сидонянам, конечно, и ниневитянам отраднее будет на Суде, чем городам, не принявшим проповеди Спасителя. Так, братия, для Господа все живы. Как несомненно, что наши души живут после смерти. Смотрите, четвероднев-ный Лазарь выходит по слову Спасителя из гроба: ведь это, братия, его собственная, Лазарева душа возвратилась из того места, куда отходят все человеческие души, и заняла опять свое место в теле; или в Евангелии во многих местах о воскресших по слову Спасителя или по молитве апостолов говорится, что возвратися дух его или ея. Видите, братия, что мы непременно будем жить после смерти душою.

Когда начинаешь совершать молитву или службу, или требу — всячески береги свое сердце, чтобы в него не запала неохота, пренебрежение к делу; всячески старайся произвести в нем любовь или сочувствие к совершаемой молитве, службе или требе.

(Во славу Отца и Сына и Святого Духа. Отец, пребывающий в Сыне, Господе Иисусе Христе, творит дела или чудеса и учит людей истинам небесным; Дух Святой, не в меру почивший на Иисусе Христе, Сыне Божием, изгоняет бесов чрез Него. Он же творит душу и пречистую Плоть Иисуса Христа; Дух Святой пресуществляет и хлеб и вино Евхаристии в Тело и Кровь Господа — все делает Отец чрез Сына во Святом Духе).

Смотри, ты делаешь дело Божие: уготови себя каждый раз, когда приступаешь к нему, приведи в спокойное состояние и мысль и сердце, пусть голова твоя будет светла, а сердце — чисто.

Священнику. Помни, что каждый раз, как ты не надлежащим образом совершишь требу и получишь за нее плату — ты тунеядец, получающий плату даром, не за дело; не говорю о том, что ты, кроме того, подлежишь небесному проклятию за небрежение, за поспешность в деле.

Чем больше свободы и, следовательно, спокойствия в молитве, веры, искренности сердечной, тем она выше и действеннее.

Не пецытеся, говорит Спаситель, како возгла-голете: и ты не пекись о том, как ты будешь говорить... дастбося тебе в той час, что возглаголе-ши (Мф. 10, 19).

(Благоволение Божие от иудеев перевило к христианам, которые большею частию из язычников; и между самими христианами благоволение Божие переходит от одного народа, от одного царства к другому, как, например, от греческого к русскому народу: Греция упала, а Россия процветает, так же как иудейский народ рассеян по лицу земли, а христианство — везде благоденствует.)*

Смотри, чтоб молитва твоя была всегда искренняя, от сердца, и никогда не молись без искренности, иначе молитва твоя будет ложная. Потому, когда заметишь во время молитвы, что она не искренняя, тотчас же преодолей себя, свое лукавое сердце, лукавую плоть и заставь сердце быть искренним.

Avaritia** проявляется разным, часто благовидным образом: истребляй ее во всех ее видах. Иногда захочется дать себе послабление и прогуляться с тратою денег, скупость высовывает в это время свою голову и шепчет: «Ах, прогулка эта стоит значительных денег — лучше бы их издержать на что-либо более нужное и полезное!» Не слушай ее: она обманывает тебя. Страсти всегда нас обманывают. Притом, если допустить ее шептать в сердце, потеряется удовольствие прогулки.

Дивен Ты, Господи, в промышлении Твоем о творящих милостыню; Ты ущедряешь их по-Бо-жески. Ты рек: дайте и дастся вам: меру добру, наткану, потрясну и преливающуся дадят на лоно ваше (Лк. 6, 38). И слово Твое исполняется: дающему, точно, самому дается другими по внушению Твоему добрая, щедрая награда.

* Текст: Не пецытеся ~ благоденствует.) — в рукописи перечеркнут. " ** Алчность, жадность (лат.).

Закон существования городов на земле: ...аще в Содомех быша силы были бывшия в тебе (в Тире или Сидоне), пребыли убо быша до днешняго дне (Мф. 11, 23).

Неверием оскорбляется слава, величество Бо-жие: невер лжа творит Бога.

Страшное дело! При своем бессилии мы и Бога творим бессильным; при своих лжах и Его творим — страшное дело — лжа! О! Повреждение человеческой природы! Но Ты, Господи, погубиши вся глаголющыя лжу (Пс. 5, 7).

Спаситель сопоставляет часто однородные предметы: о Церкви рукотворенной и нерукотворен-ной, о хлебе манном и хлебе Плоти Своей; о хлебе обыкновенном (чудесное насыщение) и о брашне негиблющем (Ин. 6, 27); о воде обыкновенной и о воде живой; о разорении Иерусалима и о разорении мира или о страшном и втором пришествии. Здесь открываются премудрость, всемогущество и всеведение Божие. — Как премудро Спаситель всегда начинал учить кого бы то ни было истинам веры!

Хочешь знать, что Сын Божий есть Творец растительности — вспомни о смоковнице, которую Он проклял, или о жезле Аароновом прозябшем.

Ты хочешь знать, точно ли Сын Божий сотворил море — смотри, Он велит ему перестать от волнения — и оно перестает; хочешь знать, что Творец воздуха есть Сын Божий — смотри, Он велит ветру утихнуть — и улеже ветр (Мк. 4, 39); хочешь убедиться, что Творец света есть Сын Божий — посмотри на Фаворское преображение. Хочешь знать, Кто сотворил мир невидимый — посмотри на Господа, как Он обращается с духами, как добрые Ангелы служат Ему, а злые трепещут и исповедуют Его Сыном Божиим. Хочешь убедиться, что Творец рыб есть Сын Божий, читай 5-ю главу от Луки и от Иоанна 21-ю главу... Четвероногих — Он же... Как Он со властию Божескою взял осла молодого. Хочешь знать, что живот дает Сын Божий или Бог в Троице — читай <от> Луки главу 7-ю и о Лазаре.

Сырую погоду во время сухой я предузнаю по болезненным припадкам золотушным ровно за сутки.

В силах природы усматривай Творца: Он исполняет вселенную и действует во всем и чрез все. — Поэтому благоговей, когда гремят громы и сверкает молния.

Имей столько веры и упования на Бога, чтобы тебя не возмущали никакие неприятности. Допуская в сердце разные неудовольствия, ты обнаруживаешь в себе скудость веры и упования. Помни, что любовь — вся терпит, вся покрывает (1 Кор. 13, 4, 7).

Дай Господу Богу свободно и премудро распоряжаться в Его царстве. Не вмешивайся в дело Его мироправления.

Священнику. Если во время Литургии при совершении Святых Даров или пред причащением их, или после восстали в тебе помыслы сомнения, требуя, так сказать, от тебя доказательств, не обращай внимания на эти помыслы и не делай им чести приведением доказательств, а скажи только: «Я верую слову моего Господа, сделавшегося по любви ко мне Человеком и пролившего ради меня пречистую Кровь Свою». — То же наблюдай и при молитвах.

При помыслах неверия держись мысленно за Крест — и они оставят тебя. Также говори: «Я человек маленький, ничтожный, между тем как миллионы людей великих вседу-шевно верили в то, на что помыслы устремляются».

Также говори: «У Господа моего все чудесно».

В Петров пост 1858 года пил я для здоровья козье молоко и иногда кушал яйца, но здоровья не. достал: значит, не надобно в пост есть скоромное, а надобно держать постный стол — дело будет лучше.

Если бы Господь чего-либо не мог сделать, то Он был бы не всемогущ, но для Него решительно нет ничего невозможного, разумеется, кроме того, что противно Его существенным свойствам: например, Он не может делать никакого зла.

Развращение, испорченность человека так велики, что причащение животворящих Тайн Тела и Крови Христовых совершенно необходимы для постепенного освобождения человека от внутреннего зла: зло это прорывается, так сказать, и тогда, когда животворящие Тайны приняты уже внутрь, и постоянно нужно бодрствовать над собою после причастия, чтобы не мыслить и не делать зла. Слава премудрости, благости и всемогуществу Твоему, Господи, спасаяй нас, грешных!

Вот я и не на радость сегодня причастился животворящих Тайн, потому что причастился недостойно. Кажется, ел то же Тело и пил ту же Кровь, но не как прежде, не было радости в сердце моем после причастия, а скорбь и туга сердечная; и от того, что сердце мое было не свободно от греха и стеснено им, я не мог спокойно проговорить Царской Фамилии на Литургии и не докончил ее.

Всяцем хранением блюди твое сердце (Притч. 4, 23), говорит Священное Писание. О! Как необходимо хранить свое сердце чистым, незазорным. Тошно, если оно зазирает.

Священнику. Служи больным, как Самому Иисусу Христу, и ни в чем не отказывай им.

О! Не торопись никогда во время службы языком, несмотря ни на кого и ни на что.

В твоих смущениях и торопливости действует диавольское отчаяние. Гони его прочь всегда и имей живое упование на Бога-Помощника.

Сердце скверное, сердце нечистое! Ныне я вижу, что всеблагой, праведный и премудрый Господь достойно допустил пострадать тебе значительное время. Если ты и теперь все-таки лукаво, нечисто, смрадно, то что было бы из тебя, если бы ты не испытало за свое лукавство, за свою неверность Богу жестоких страданий? О, я вижу, что тебя следует мучить, чтобы выжать из тебя зло!

Как усердно работает во мне диавол: то распаляет он во мне страсти, то расслабляет душу лу кавством, то отчаянием и страхом. Он нападает на нее со всех сторон.

Внутренняя болезнь моя — искушение мое и — о какое сильное искушение, когда она соединяется со скорбию о грехе! И приходится большею частию так, что болезненное состояние моих внутренностей бывает причиною греха! О! Боже мой! Не есть ли это пакостник плоти, мне данный для смирения <?> — Как бы то ни было, терпи великодушно: Бог тебя не оставляет и в самой скорби. Не оставляй Его и ты. Послушай Апостола, что он говорит: Кто ны разлучит от любве Божия? Скорбь или теснота (Рим. 8, 35) и прочее, разумея тесноту внутреннюю?

Великая добродетель — терпение и упование на милосердие Господа, а отчаяние — тяжкий грех. Диавол всеми силами старается повергнуть грешника в отчаяние, но грешник должен крепиться упованием и никак не предаваться отчаянию: пал — и встань.

ЛЕНИВЫМ НА МОЛИТВУ

Молитва, приносимая от сердца, всегда может быть только полезна для души и тела и никогда не вредна, например, для тела, хотя бы и слаб здоровьем был человек молящийся (разумею стоячее положение тела). Это — опыт. Молитва чудно успокаивает душу, а от душевного спокойствия и тело спокойно.

Ненормальное, болезненное состояние тела мы узнаем большею частию по боли в нем; точно так же и болезненное, неправильное состояние души мы узнаем по неприятному томлению души: она волнуется и не может почить от грехов, ей скорбно, тесно бывает.

Когда я занимаюсь проповедничеством, тогда я счастлив и у меня отрада на душе.

Чтоб не сбиваться, не торопиться в словах, нужно приложить к ним сердце. Если собьешься и заторопишься — остановись и опять приложи сердце.

На тебя нападают духовные враги — тебе нужны духовные помощники, совоинственники, заступники. Молись же. Сам Бог, Матерь Божия, Ангелы и святые готовы.

Сердца не жалей для молитвы: сердце достань из-под привязанностей и страстей, да подними его к Богу, да освяти его разумом светлым — а то оно темно и в нем гнездится всякая гадина. — В молитве бей прямо в грешное сердце, в его особенные недостатки, выжимай их из него, не щади; пролей о них слезы: со слезами выйдут. — А коли пощадишь сердце, не тронешь его, вся дрянь так и останется — и нет тебе пользы от молитвы.

Нет у меня этакой светлой деятельности мысли, чтобы всегда радоваться и благодарить Господа о своем состоянии.

Благоговею пред церковными словами: Слава Отцу и Сыну и Святому Духу всегда, ныне и присно и во веки веков, и пред другими в этом роде: тут и слава Богу, и всегдашнее пророчество. Велики эти слова.

Пусть сердце говорит в молитве: уста заговорят.

Какое отрадное уверение в том, что есть Существо, Которое любит меня искреннейше, горячай-ше, больше всех на свете, до того, что дает мне ежедневно есть Плоть Свою и пить Кровь Свою! Боже мой! И это действительность: дивный мир и восторженная радость уверяют меня, что это так — истина слов Твоих — тоже.

Отныне ублажат Мя ecu роди (Лк. 1, 48). Да, доныне Ты была неизвестною, простою Девою, а отныне — величие. Ты — Приснодевствен-ная Матерь Бога-Слова; отныне Тебя ублажат, воспоют, прославят все племена земные во все времена до скончания века. — О, блаженнейшая Матерь Света! Сотвори, да и нас назовут некогда блаженными!

* Далее в рукописи следует слово, не поддающееся прочтению.

Сердце сокрушенное, говорится, Бог не уничижит (Пс. 50, 19). Почему? Потому что оно сокрушенно* и, значит, нечистота вся из него вытекла, как из разбитого, наполненного разною грязью сосуда. То и беда, если сердце наше нечистое, скверное от природы, от своего нерадения и от своей испорченности, остается таким: в таком случае прибывают постоянно в нем нечистоты к нечистотам и горе тому человеку, который не сокрушает своего сердца самовхождением, самосозерцанием, саморазмышлением. Какой признак сокрушенного сердца? А какой знак того, что сосуд, наполненный жидкостию, разбился? Тот, когда течет из него, просачивается жидкость. Так и признак сокрушенного сердца — тот, когда из глаз текут слезы. С этими слезами выходит не чистота сердечная. Вот почему слезы в деле нашего спасения ценятся очень дорого, как знак выздоровления души. Вот почему в молитвах своих к Богу Церковь просит чадам своим слез, скверну сердца очищающих.

Грех неизбежно влечет за собою мучение; чтоб избавиться от мучения, нужно очистить грех слезами чистосердечного раскаяния. Бог велик и праведен. Мы — ничтожны; рука Его всегда над нами.

Подвизайся в молитве и очищении сердца. Бог призирает на труды твои и увенчает их по достоянию в свое время. Ты мал, ничтожен, и тебе кажется — не стоишь Божия о тебе промышления? Но не такими ли малыми и ничтожными поначалу были все почти святые, и однако же потом за их усердие к Богу, за их подвиги в очищении себя Бог прославил их. (Например, Зосима и Савватий Соловецкие; Антоний Сийский и многие другие). И они также считали себя ничтожными. Ах! Как несомненно, что для Бога мы — все равны; за всеми Он одинаково назирает и всех оценивает единым взором Своим!

Думают, что грех — ничего, но грех — ужаснейшее, мучительнейшее, действительно существующее зло, от которого избави Бог всякого человека.

Я согрешил, но упование мое Отец, прибежище мое Сын, покров мой Дух Свя-тый\

* Молитва святого Иоанникия из молитв на сон грядущим.

Во время всякой службы зри умными очами к Богу и отнюдь не думай о людях. Что они для тебя? Овцы, следующие на глас твой. О робость! О малодушие непонятное! Главное дело — не отчаивайся, всегда надейся на милосердие Божие. Говори: велики немощи человеческие!

Священнику. Не оскорбляй Господа неверием и холодностию при совершении таинств и каких бы то ни было треб и всевозможно старайся поселить в сердце веру. Когда идешь совершать какую бы то ни было требу, ты неси непременно с собою и веру. Без веры не совершай ни одной требы. — Ты дело имеешь с Господом, но ты Его не видишь, поэтому легко природе нашей, привыкшей к чувственному, забыться и вместо невидимого, но присущего Господа, иметь дело с тенью, с ничем. Вот отчего бывают иногда так тяжелы молитвы, произносимые без веры. Кроме веры в Господа имей искренность сердца во время молитв: в них Церковь от всего искреннего, светлого, любящего сердца желает приемлющим таинство или какую-либо требу духовных или телесных благ. И ты вседушевно, искренно желай вместе с Церковию этих благ. — Господи! Ты Сам даруй мне эту веру и эту искренность в молитве! — Господи! Даруй мне не произносить без веры в Тебя, без искренности сердца ни одной молитвы.

Свобода, самодеятельность ума и сердца в молитве необходимы, как и при чтении книг.

Молитва, с верою произносимая, выгоняет из души смущение и боязнь сатанинскую. При мо литвах нужно исчерпывать умом и сердцем всю силу молитв, всю силу слов их.

Во мне действует порою ложный стыд, тщеславие, гордость, самолюбие.

Поэтому гнев <?> твой глуп и грешен: он — плод ложного стыда или тщеславия.

Молитва тогда хороша, когда молящийся вместе с молитвою предается спокойному созерцанию.

От смущения и боязни, яже от диавола нам пребывающия* во время молитв общенародных, легко избавиться сосредоточением сердца на предмете молитвы и чувством смирения пред Богом. Домашнею молитвою ты удобно прогоняешь из сердца смущение. Почему же и не общественною?

Углубляйся сердцем в истины веры, переживай их сердцем — и сердце твое утвердится на камне веры. Бойся поверхно<стности> в чтении и в молитве: беда от нее. Тогда как ты не заботишься глубоко проникать сознанием спасительным, очищенным, в сердце свое, диавол сеет в нем свои плевелы и растлевает его.

* Молитва святого Василия Великого из Великого повечерия.

Когда душа выйдет из тела, оно становится безжизненно, холодно, безобразно; кругообращение и водотворение разных жидкостей прекращается: остается мертвая, безжизненная глыба земли. Точно так же будет и с землею, если отнять у нее Животворящего Духа Божия: вся жизнь в ней и на ней исчезнет; она будет холодна, безжизненна, не будет в ней этого животворного движения жидкостей в разных телах* природы.

Утешай себя мыслию об исправном совершении всех прочих треб, по милости Господней — и во-зуповай, не отчаивайся. Соверши мя, Господи, во стезях Твоих, да не подвижутся стопы моя (Пс. 16, 5).

(Причина смущения во время молитвы есть недостаточная сосредоточенность в молитве.) Молитва есть духовная пища. Как телесная пища оказывается почти безвкусною, когда мы употребляем ее очень спешно, с жадностию, так и духовная пища теряет свой вкус для нашей души, когда мы произносим слова ее очень спешно, с намерением скорее кончить. В обыкновенном вкусе язык разлагает пищу на составные ее начала и в этом разложении находит для себя вкус; так и в душевном вкусе душа разлагает молитву на ее начала, то есть на слова или понятия, и находит для себя в этом вкус. Без разложения молитвы, без усвоения ее себе нельзя находить сладость в молитве.

Из бесконечного множества сущего останавливайся чаще всего на Трех во едином Существе — от Коих всякая сущность, и всем существом благоговей пред Ними. В Отце, Сыне и Духе Святом — средоточие всякого бытия.

Просвети меня, вразуми меня, наставь меня, Господи мой, Господи, да не согрешу Тебе...

* Далее в рукописи следует слово, не поддающееся прочтению.

Как богатый человек пренебрегает и золотом, бросая его часто без цели и без нужды, так мы пренебрегаем лучшими всякого золота, прекрасными...*

Довольно... но если бы и нет... мир лучше довольства.

Страсти выгоняют из сердца Христа и Духа Святого. О! Как же нужно не пускать их в сердце!

Как клопы, педикули и блохи, также внутренние пресмыкающиеся — глисты и черви — распределяются природою людям для того, чтобы они высасывали у них лишнюю кровь и лишние соки, так и тунеядцы у некоторых, не бедных, людей имеют по отношению к этим подобное же назначение: высасывать у них лишнее достояние, чтоб оно не послужило к порче человека, им обладающего. Вот польза от тунеядцев!

В природе вода наполняет землю и растения, а солнечная теплота усвояет влажность и ток земной частицы растениям. Так благодать Иисуса Христа напояет сердца христиан, как вода (реки от чрева его истекут воды живы) (Ин. 7, 38), а Дух Святой, как животворящая теплота, усвояет ее сердцам их.

Для человека немного нужно, лишь бы он не был жаден. Жадность — вот беда наша! Скупость — вот слепота наша!

Часто человек под личиною доброхотного подаяния скрывает, сам того не замечая, скупость и любостяжание. Испытайте его и вы увидите.

Текст: Как богатый ~ прекрасными... — в рукописи перечеркнут.

Потребуйте от него вдруг и сряду нескольких больших жертв — и вы заметите, как неглубока, поверхностна его добродетель доброхотного подаяния. Он откажется от этих пожертвований или, если неизбежно нужно принести их, будет делать это с ропотом.

Видно, Богу угодно, чтоб три шурина за известную цену жили у меня; и не за большую.

О СЛЕЗАХ

О благотворнейший ток слез! После тебя прекращается самая мучительнейшая, отчаянная болезнь сердца, причиненная грехом, выходит из сердца лукавый и убегает далеко. Даруй же мне, Господи, всегда горькие слезы после каждого греха!

Бог, сказано, искушаше Авраама (Быт. 22, 1). Слышишь? Так Он искушает и всякого, старающегося жить добродетельно, чтобы поставить его в надлежащем виде пред лицем Его Самого и чрез то очистить его, как золото, от всякой удобосгора-емой, нечистой примеси.

Как важна, многознаменательна в порядке нравственном жизнь нашего сердца, чистота или нечистота его, его страстное или спокойное, бесстрастное состояние! Когда оно нечисто, подвержено страсти, тогда — увы! — не ждите от человека, у которого такое сердце, никаких хороших поступков: он сам не свой, а если бесстрастно, спокойно — тогда все у него идет плавно. Сердце обыкновенно и ум увлекает за собою: этот, обыкновенно, большею частию вторит сердцу. Потому часто бывает, что если на сердце у человека тяже ло, если оно совсем не расположено к какому-либо делу, хоть бы очень нужно было делать его, — в это время отказывается служить и ум: он затмевается, а оттого иногда и самые уста невольно заграждаются. И потому необходимо всячески хранить свое сердце в мире, в бесстрастии.

Заглядывай чаще в свое сердце, спускайся в глубь его: приведи в ясность сознания все, что в нем есть худого, и излечи во вздохах сожаления или в горьких слезах раскаяния всякое зло, скрывающееся в глубине сердечной.

Ах! Как многие остаются беспечными в отношении к своему сердцу: не хотят заглядывать в него и рассматривать тщательно, что в нем накопилось худого. Очень много теряют такие люди для своего спасения! —

Братия! Был я на могиле, только что вырытой для покойника, и видел на поверхности вырытого могильного песка много голов человеческих, совершенно обнаженных от мяса, — с одними костями и отверстиями бывших чувств. Тут торчали челюсти с зубами; видна была темная глубина глазная, отверстия от ноздрей и ушей; черепа эти были попираемы людьми. Я повернул ногою один череп и подумал: ведь это наши черепа; ведь и мой череп будет, может быть скоро, таким же, и моя гордость, мое величание скоро будут, как говорит Иов, подобны пепелу. — Ах! Люди суетные! Придите, посмотрите на эти черепа и подумайте, что с вами будет, — и отбросьте в своей жизни то, что составляет только пищу тления.

При находе страстей обыкновенно идет сначала или, по крайней мере, большею частию бывает (у людей, которые не первому натиску неприятеля уступают победу) борьба помыслов страстных, возмутительных, мнимо справедливых с помыслами добрыми, противоположными, христианскими. Надобно стоять в этой борьбе твердо, мужественно и не уступать врагу победы. Помыслы добрые должны восторжествовать над противоположными им, хотя бы это стоило человеку и пожертвований, по-видимому таких, коих, по его расчету плотскому, не следовало делать. Пожертвования эти обыкновенно бывают больше плотские, чувственные: в гневе — уступка каких-нибудь своих прав; в распутстве — отказ чувственности; в скупости — отказ себе в деньгах, которого бы не следовало делать по расчету плотскому, и проч. Но та беда, что обыкновенно мало или вовсе не противятся приступам страстей, и оттого они, взявши силу над людьми, тиранят их (об Исаве).* — Довольство всем и всеми и спокойствие душевное — вот что должно быть постоянно предметом твоих забот и стараний, вот что делает человека счастливым в жизни; вот состояние, в котором ты должен быть всегда, постоянно.

Отчего Спаситель удивился вере сотника? — Оттого, что эта вера была достоянием чистого, доброго, простого сердца сотника и была редкостию между тогдашними людьми. Хотя вера есть дар Божий, но этот дар дается только людям с сердцем, способным вместить такой дар.

* Слова: (об Исаве) — в рукописи вписаны, карандашом.

У тебя нет христианского смирения, всеми мерами старайся приобрести его. Без него никогда не будет у тебя живой, плодотворной веры в сердце.

Превращу праздники ваши в жалость (Ам. 8, 10), говорит Господь. И мне это Господь сделал во гневе Своем на меня.

О вера! О упование! Не оставляйте меня! Боже мой! Не удаляйся от меня!

Сомнение, малодушие, смущение — от неверия, от безнадежности: я — в постоянной, душевной борьбе: почти минуты нет мне покоя. То страсти, то помыслы разные борют меня.

Вы молитесь, но не знаете, доходит ли молитва ваша до Бога. Доходит, братия, непременно, если вы молитесь не телом только, но и душою, сердцем, и чем больше молитва ваша искренна, усердна, тем скорее услышит вас Бог. Смотрите, Иисус Христос молился Отцу Своему — и как скоро получал ответы на Свою молитву. Так и ваши молитвы слышит Бог непременно, хотя вы и не знаете, как это бывает. Бог, братия, недалече от единого коегождо нас (Деян. 17, 27): Он одесную нас. — Только молитесь духом, только кладите на сердце слова молитвы — и Он услышит вас. Сладость на сердце, свет в уме скажут вам об этом.

Сначала очисти сердце, а потом старайся прививать к нему веру, надежду и любовь. Говори себе чаще: «Я — странник и пришлец на земле».

Спаситель мой с учениками Своими не имел где главы подклонйть и жил с ними доброволь ными приношениями. А я имею и кров надежный и постоянный, верный кусок хлеба.Что же мне остается пожелать? Ничего. Нужно только благодарить Бога и делать дела*. Спаситель мой — образец мой. Он всем учением, всею жиз-нию, всеми делами Своими показал, что к настоящей жизни и ее благам привязываться не нужно, что прежде всего нужно искать Царствия Бо-жия и правды его. Так и ты докажи делами свою веру в будущую жизнь, покажи свое пренебрежение к настоящей, к благам ее. Ты священник: ты пример должен показывать другим своею жизнию. А как мы далеко заходим в привязанности к настоящей жизни с ее благами, как гнетем, мучаем свое сердце этой привязанностию! О сети диавольские! Добродетель бескорыстия, нелюбостяжания! Поселись в сердцах наших! Сколько привязанностей страстных — столько и сетей диавольских.

Употребляй для своего удовольствия или на свои нужды блага Господни: для того и дал их тебе Бог. — Говори это помыслу скупости.**

Из двух зол избирать нужно меньшее. Если сердце отчего-нибудь скорбит, предается унынию или сильной тоске, то можно развеселить себя чем-нибудь, например какою-либо песнью, или даже каким-нибудь чувственным удовольствием, например вином или другим чем. Дадите, сказано, вина, сущему в печалех (Притч. 31, 6).

* Далее в рукописи следует слово, не поддающееся прочтению. ** Слова: Говори ~ скупости. — в рукописи вписаны карандашом.

Если в сердце твоем есть остатки какой-нибудь страсти, Христос не может быть в нем. Вот почему иногда после причастия ты не ощущаешь в сердце мира и радости, а — томление.

Замечаешь ли ты, что диавол старается поселить в тебе страх и отчаяние во всяком почти добром деле? А ты старайся приложить упование на упование.

Господи! Исповедую пред Тобою грех мой: аз рех во обилии моем: не подвижуся во век (Пс. 29, 7) — что я утвердился на добром пути и мне трудно сбиться с него. Я забыл сказать Тебе: «Господи! Волею Твоею подаждь доброте моей (добрым расположениям, добрым делам моим) силу, потому что ничего не значит всякая доброта наша, если Ты Сам не направишь ее, не дашь ей силы и чистоты Своей». И что же? — Отвратил ecu лице Твое, и бых смущен (Пс. 29, 8). И как смущен? — Смущением сильным, долговременным. Господи! Утверди же меня опять в прежней доброте и волею Твоею подаждь доброте моей силу!

Господи! Исцели смущение души моея и вос-стави в ней тишину спасительную.

Господи! Ты пришел разрушить дела диавола, разруши и во мне эти дела диавольские. Верую, что разрушишь: диавол не только мой злейший враг, но и — Твой. Ты и за Себя, не только за меня, отмстишь ему в свое время. Но и ныне, Господи, отмсти ему за меня, скоропреходящего, не дай ему ругаться надо мною.

Твердо знай и всегда помни, что ты 1) не положил никакого доброго начала своей жизни и 2) что ты безо всякого преувеличения хуже всех людей. И потому 1) моли всегда Бога, чтобы Он помог тебе положить начало добродетельного жития, и 2) старайся, при помощи Божией, нести покаяние во грехах.

Когда найдет на тебя омрачение страстей, тогда взгляни ты на прекрасный мир Божий, на это торжество жизни, повсюду видимое в природе, взгляни и на небо, усеянное звездами: представь, какие сокровища уготовил там Бог любящим Его, и — не ослепляйся жития страстьми, не сковывай ими бессмертного своего духа.

Во имя Господа Иисуса Христа буду терпеть и лукавые, хитрые взгляды (око лукавое), и словесные оскорбления, и насмешки, и колкости и, если бы даже нужно было, заушения и запле-вания, и расхищение моих имений, ведуще себе имение пребывающее и лучшее, непреходящее, наибольшее. — Иисус Христос все это претерпел ради меня и мне велел терпеть. Если буду терпеть Христа ради, мне терпеть будет легко, меня подкрепит Христос, и на сердце у меня не будет тяжело, я не буду мучиться внутренне; а если не буду терпеть ради Христа, а буду всем раздражаться, — тогда потребуется от меня другое, адское, мучительнейшее терпение: внутренне я буду разрываться от гнева и досады, диавол увеличит мой гнев в десять раз; прощай тогда, спокойствие душевное, прощай, любовь к окружающим и к прочим людям, мирное, дружественное собеседование с ними; прощай, светлость головы или мысли: адская темнота покроет душу, и как бы исчезнет тогда светозар ный мир Божий для человека, а будет только как бы он один со своими внутренними мучениями, со своим домашним адом (человеку мнительному, раздражительному)*.

Кто питает в душе своей зависть, ненависть, скупость или другие страсти, того сердце исполняет сатана: не ищите в том сердце Христа или Духа Божия; в этом состоянии человек — сын погибели.

У кого терпения нет, у того любви нет: потому что любы вся терпит (1 Кор. 13, 4).

Лукавый обманывает тебя: он тесно связывает твое имущество с тобою самим. Но ты замечай его козни, и когда он станет тебя смущать помыслами об этом предмете, скажи ему: это — не я, а я — будь покоен.

Надобно, чтобы в молитве от нашей души к Богу непременно проходил прямой луч, соединяющий душу с Богом; ум и сердце должны быть непременно всегда направлены к Нему.

Не думай о славе людской и не ищи ее, а думай единственно о славе Божией и ищи ее одной. Ты поистине смешон в своей страсти, и потому извини, если другие смеются над тобою и не совсем уважают тебя. Ты сам себя унизил.

Иже восхощет друг быти миру, враг Божий бывает (Иак. 4, 4). А ты хочешь быть другом миру. Это видно из твоих поступков. Берегись!

* Слова: (человеку ~ раздражительному) — в рукописи вписаны карандашом.

Бегай тщеславия домашним убранством: старайся угодить Богу делами добрыми. — Возносись бессмертным духом выше тления.

У меня всего довольно, и все у меня хорошо. Не значит ли гневить только Бога, когда я смею предаваться тоске и печали?

Помни заповедь Спасителя: возлюбиши искренняго твоего яко сам себе (Мк. 12, 31), и старайся соблюдать ее во всей ее силе: люби как себя каждого ближнего, чего себе желаешь, того и ему желай, что себе делаешь, то и ему делай, и чего себе не желаешь и не делаешь, того и ему не желай и не делай.

Присутствие в человеке духа тьмы обнаруживается тьмою, мраком в голове, смущением, бояз-нию, унынием, тяжелым томлением в сердце. Но больше его присутствие приметно в сердце: он спирает, стягивает его адскими заклепами. От сердца начинает он свои действия и оттуда простирает их на ум, воображение и память, чрезвычайно стесняя круг их действий чрез омрачение их. Человек, подверженный его действию, обыкновенно слеп среди белого дня, как нетопырь: открытыми глазами ничего не видит, кроме предмета своей страсти, для него как будто ничто не существует. — О помрачении помыслов и мятеже мысли, наводимых на человека от диавола, упоминается в молитве водоосвятительной при таинстве крещения. — О смущении и боязни, яже от диавола пребывающия, упоминается в молитве Василия Великого на Великом повечерии. Он прогоняется из души усердною молитвою и знамением Креста, с верою полагаемым на персях и на чреве. В этом случае легко заметить мгновение его выхода.

Человек, который допускает в сердце своем жить страстям, порожденью диавола, мало-помалу заражается сатанинскою гордостию, которая делает трудным обращение человека к добродетели, потому что такой человек нелегко сознается, что он — великий грешник, но что будто бы он ничего особенно предосудительного не делает, что будто бы он прав и в самых так называемых страстях.

Видите звание ваше, братие, яко не мнози (между вами) премудри по плоти, не мнози силъни, не мнози благородий... яко да не похвалится всяка плоть (никто) пред Богом ... хваляйся, о Господе да хвалится (1 Кор. 1, 26, 29, 31). Прекрасно идет это место ко мне: меня призвал Бог тоже, как и этих коринфян, не из премудрых, сильных и благородных века сего, а из немощных, худородных и уничиженных, чтоб я не мог похвалиться чем-нибудь будто бы своим, но чтобы хвалился единственно Богом. Помни же свое звание!

Как различна жизнь твоя от жизни апостолов: как она покойна, даже не чужда изнеженности, не исполнена забот искренних, непрестающих! Они буии о Христе — ты представляешь себя мудра; они — немощны, а ты представляешь себя крепким; они бесчестны, а ты славен и ищешь славы людской. Они и алчут, и жаждут, и наготуют, и страждут, и скитаются, и труждаются, делая своими руками; укаряеми, благословляют, гоними, терпят; хулими (1 Кор. 4, 12), молятся за хули телей; они как отребие мира, для всех попрание. А ты и сыт, и одет, и ни от кого не страдаешь, и покойно живешь на одном месте, проводя едва не большую часть времени в праздности. Тебя не укоряют, не гонят, не хулят, а напротив, хвалят, ты в почете; пред тобою многие преклоняют свои головы; отребием мира ты и не думаешь быть — и что же?.. При всем том ты часто желаешь лучшего, большего? Какого ты достоин за это наказания? Каких мучений? О слепота! О неблагодарность! О испорченность человеческая!

«Ты часто оскорбляешь Меня неверием, а Я, по бесчисленным опытам твоим — мир твой, радость твоя. Без Меня ты — пленник диавола, раб страстей; ни мира, ни радости нет в твоем сердце, а смущение и тяжесть мучительнейшие». Слова Господа.*

Когда ты во время Литургии или в другое время возбуждаешь свою веру, а она не возбуждается, зовешь ее, а она не отзывается на голос, — тогда знай, что диавол в твоем сердце и он выгнал твою веру. Плачь и молись, чтобы он вышел, тогда и вера придет.

Целую неделю демон** терзал меня и в отчаяние повергал. Но воскресная Литургия, то есть принятие Святых Даров, исцелила мою душу.

* Фраза: Слова Господа. — в рукописи вписана карандашом. "Далее в рукописи следует латинское слово, не поддающееся прочтению.

Ты оскорбил Христа: подал нищему небольшую 2-копеечную монету и сказал: «Твое счастие». Насмешка это, что ли? Много, что ли, ты подал? — В нюже меру мерите, возмерится вам (Мф. 7, 2).

Благодатию пречистых Тайн я стою прямо и не совращаюсь ко злу, если буду бодрствовать над собою: так хорошо причащаться. Но не принимая значительное время животворящих Тайн, я удо-бопреклонен ко злу, и диавол легко овладевает мною.

Что за обман! Что за тиранство! Грешу, и то невольно, минуту, а мучаюсь часы и дни! Господи! Когда будет победа на моей стороне?

Несмотря на тяжесть, производимую во время молитвы бесовским наваждением, не должно ослабевать во время ее, но терпеливо и с возможным спокойствием продолжать ее.

Твоя слабость, малодушие, робость — следствие физической твоей молодости.

В молитве представляй пред глазами Бога — Судию и себя — как грешника.

Не было требы, на которой бы не преткнулся, и — увы! — против моей собственной воли; во время преткновений я был пленником. — Для того, чтобы не претыкаться, нужны смелость и неторопливость.

Если ты ропщешь на Бога в неудачах, которые суть следствие твоих же, кроющихся внутри слабостей, то ты горд, самолюбив. Смиряйся пред Богом при всякой неудаче.

Если ты в чем-нибудь сильно согрешишь, не отчаивайся и не скорби неутешно: Бог, по мило сердию Своему, даст тебе случай заслужить опять и милость Его (как это и случалось с тобою часто и сегодня случилось).

Если ты пред Литургией уязвишь совесть свою каким грехом, то не медли выплакать его, иначе причастишься недостойно. Вот отчего бывает у тебя иногда тяжело на сердце после самого причастия.

Иудеи знамения просят и еллины премудрости ищут от проповедующих веру Христову, а вера Христова есть ей камень, то есть совершенно истинная, требующая младенческого доверия нашего. Итак, просить знамения и искать премудрости в вере есть признак гордой души, недостойной принять такую веру, как наша. Господи! Даруй мне предаться вере, подобно младенцу.

Царство Божие нудится (Мф. 11, 12). Это значит, что жизнь по вере не достается даром, но нужно трудиться, чтобы иметь внутренние признаки в себе Царствия Божия.

В неудачах не унывай. Это — грешно.

Пред сильными и знатными мира сего особенно нужно поведать славу Божию, как бы трубою греметь. А ты упадаешь при них духом. Разве вера наша только для простого народа? — Разве она, почитаемая мудрыми века сего буйством, — не мудрее человеческой премудрости? Буее Божие премудрее человек есть (1 Кор. 1, 25).

Во утверждение христианского упования. Когда преткнешься в Богослужении, не отчаивайся нимало, ни на минуту, но сейчас же поправься, а если и не поправишься как следует, и совесть будет мучить тебя, и наказание постигнет душу твою, — тоже не отчаивайся, особенно если это во время обедни и Дары Господни еще не употреблены: вкушай Тело и Кровь и в то же время от сердца проси Господа, чтобы Он оставил тебе твой грех, чтобы Тайны были тебе в радость и веселие, — и непременно будет по желанию твоему. Так случилось и сегодня (16 августа). Я преткнулся на молебне, и мне мучительно было, особенно оттого, что я давно стараюсь не претыкаться, не спешить — и все-таки спешу и претыкаюсь; но не отчаялся я, а с упованием стал просить от сердца отпущения греха моего — и — о чудо! Милосердый оставил грех мой и возрадо-вал меня. А я думал по-прежнему, что мне придется мучиться целый день.

Ночью на 16 августа в видении я был (как посетитель) в месте отверженных от Бога духов. Страшно было их положение, их муки, в которых они томились. Впечатление, которое я вынес оттуда, было так глубоко-страшно, поразительно, что я ни за что на свете не решился <бы> больше побывать там почему-либо.

Когда какая-нибудь страсть начинает овладевать тобою, начинай петь: к Тебе утреннюю* и Столп злобы**. Душа невольно умиляется этими песнями, поемыми во время Страстей Господних.

* Ирмос 5-й песни Канона Страстям Христовым, 6-й глас. ** Ирмос 7-й песни Трипеснца из службы Великой Пятницы.

Когда нужно, Вездесущий гремит в известном месте гласом Своим, как, например, Бог Отец возгремел, Своему свидетельствуя Сыну; или Сын Божий Иисус Христос возгремел также с небес Савлу; в Ветхом Завете Он являлся на земле то в купине, где назвал Себя Сый, то на Синае, где долго разглагольствовал с Моисеем; так из снисхождения к нашей немощи, Бог из вездесущия Своего как бы ограничивает Себя, становясь Сущим как бы только в известном месте. Так Он и теперь, по обещанию Своему, присутствует там, где два или три собраны во имя Его (Мф. 18, 20).

Молитвы церковные (конечно, и Священного Писания) прошли столетия, прошли чрез миллионы уст. Как же они должны быть почтенны в глазах наших! С каким благоговением должны мы читать и слушать их! Кроме того, они стоят всего нашего почтения и потому еще, что они составлены святыми, великими мужами, вдохновенными свыше. — Боже! Славословимый во все века смертным родом нашим! Принимай и от нас, маловеров, недостойных возносить к Тебе грешные гласы свои, мольбы и славословия и укрепи нас в служении Тебе.

Темная сила во мраке только и действует: свет не ее область, а Божия; во свете, при светлом состоянии ума, сердца и воображения она не может действовать.

Во время молитвы должно иметь совершенное спокойствие и нимало не спешить мыслию и сердцем к концу молитвы. А лукавое сердце, если почувствует неохоту к ней, увлекает за собою и мысль, понуждая ее к непростительной поспешности. Потому необходимо бодрствовать за сердцем и мыслию во время молитвы, или лучше: силою веры, надежды и любви заставлять их с усердием предаться в молитву.

Что за повреждение в моей природе! Грех, страсть всегда меня обманывают: с первого раза благовидны <?>, но всегда горьки по своим плодам— и я, однако ж, вовлекаюсь в них легко; добро, добродетель всегда правы, всегда верны, всегда успокоительны, благотворны по своим последствиям — и я с трудом достигаю их.

Не предавайся унынию, когда ненавидят, хулят, злословят тебя. Вспоминай чаще, как возненавидели, злословили Господа. Терпи и будь спокоен.

Господи! Даруй мне ставить себя ниже всего, что в самом деле выше меня, равно мне и даже ниже меня: я в самом деле часто бываю хуже и скотов бессмысленных. Господи! Даруй мне ставить ни во что деньги, пищу и одежду. О проклятая лесть богатства!

Бери себе пример со своей жены: она с самоотвержением любит тебя и своих, и ты люби с самоотвержением. Доколе у тебя эта жадность? Доколе эта скупость?

Смотрю на травки, цветочки, деревья, на птиц, на рыб, на зверей и всяких гадов — и вижу, что везде точное исполнение творческих законов: и потому все прекрасно. Смотрю на людей, и — увы! — мало, бесконечно мало исполнения законов Вседержителя, и оттого сколько беспорядков, сколько безобразия, сколько страданий в жизни их? Сколько подъемлет тяжести ради людей и самая неодушевленная природа: небо над головами нашими — медное, а земля — железная; все засохло, истлело.

Злые демоны стараются всячески соблазнить человека во сне разными видами, могущими питать наши страсти, а добрые Ангелы стараются занимать ум и сердце священными молитвами и песнопениями, делая уста псалтирью.

Вижу, Господи, что Ты как за руку ведешь меня совестию моею. Ты незрим, но как Ты ощутителен каждую минуту моей жизни!

Невидимая рука подает нам и пищу, и питье, и лакомства, и игрушки — как бы детям, а мы, как недобрые дети, неблагодарны ей, даже как будто не хотим знать ее. А это — Бог.

Господи! Призри на немощь мою. Вот я хочу писать слово — и нет у меня слова, в голове моей темно, мысль связана, воображение мертво; сердце слабо, без жизни. Жду от Тебя, Источника разума и премудрости, помощи: и не вижу ее. Доколе, Господи, не слышиши мя?.. Просвети ум мой светом разума святаго Евангелия Твоего...' Вот Ты услышал: мысль моя стала свободна и ясна; вот потекла она мерною струей; вот и сердце ожило. Слава Тебе, Господи!

Молитва 2-я святого Антиоха «Ко Господу нашему Иисусу Христу» из молитв на сон грядущим.

О сердце! Сердце! Сердце! Ты само причиняешь себе мучения. Когда плоть и диавол станут тебя искушать заботою о большем снискании средств для приобретения пищи, пития, одежды, противопоставь им слова Спасителя: не пецытеся душею вашею, что ясте, или что пиете: ни телом вашим, во что облечетеся. Не душа ли больше есть пищи, и тело одежды? Воззрите на птицы небесныя, яко ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их? Не вы ли паче лучше их есте? (Мф. 6, 25—26.)

Когда ты говоришь, то хочешь, чтобы тебе верили, и оскорбляешься, когда не верят. Как же ты смеешь не верить, когда говорит Самая Истина? Как ты Ее оскорбляешь, сын сатаны?

Чего от нас хотят Закон и Пророки? Не многого: вся елика хощеши, да творят нам человецы, тако и мы да творим (Ср.: Мф. 7, 12).

Заповеди Спасителя, выбранные из Евангелия: должно творить плоды покаяния всякому, а то и секира при корени древа, то есть при корне нашей жизни, лежит: всякое дерево, не приносящее плодов добрых, посекается и во огнь вметается (Мф. 3, 10). Заповеди о блаженствах.

Мы соль земли и должны стараться, чтоб не обуять, не потерять внутренней силы.

Мы — свет мира и не должны скрывать своих талантов, своих добродетелей.

Правда наша должна быть выше правды книжников и фарисеев. — Не гневаться напрасно; приносить Богу дары чистым, любящим сердцем. Не смотреть на женщин с вожделением, не только не иметь с ними связей... Затворять чувства от со блазнов. Не разводиться с женами. Ничем не клясться, а говорить только: ей, ей и ни, ни. Не отмщать за обиду, но все терпеть и даже отдаваться в волю обидящих. Просящим не отказывать; любить и врагов; милостыни не подавать с тем, чтобы за это славили люди. Молиться без лицемерия, искренно, внутренно; избегать в молитве многословия. Читать больше: Отче наш. Отпускать другим погрешности. Во время поста не лицемерить, не показывать себя сетующим. Не скрывать сокровищ, богатства на земле, но скрывать на небе, чрез подаяние милостыни. Хранить ум светлым — для благосостояния духовной нашей жизни (чтобы не претыкаться и не падать), как мы храним зрение для благосостояния тела. Не разделять души своей между Богом и мамоною, а все предать Богу. (А как мы недостойно молимся!) Не заботиться о пище, питии, одежде... душа выше всего этого, а искать прежде Царствия Божия и правды его: прочее будет непременно дано. Даже о завтрашнем дне не нужно заботиться. Не осуждать других; не проповедовать святое Слово, не преподавать Святые Тайны псам и свиньям, то есть живущим в неисцельном нечестии, без надежды исправления, живущим невоздержанно. Просить о своих нуждах Бога, искать и толкать, то есть не отставать от Бога. Делать другим то, что себе хотим от других. Идти узким путем в Царство Небесное. Узнавать людей по плодам их. Творить волю Отца Небесного, а не говорить только: Господи! Господи! — а делающие беззакония, хотя бы они были пророки, хотя бы они выгоняли бесов и сделали много чудес, — пойдут в муку вечную. — Все эти заповеди нужно исполнять, а не слушать только.

Нужно иметь самую искреннюю, живую веру в Бога (сотника), которая верит без сомнения, что Бог по благости и всемогуществу Своему исполнит всякое прошение наше, клонящееся к нашему благу. Нужно идти за Иисусом и оставить мертвых погребсти своя мертвецы (Мф. 8, 22). Это значит: служить спокойно и чинно Литургию, не торопясь, когда нас просят поторопиться к отпеванию покойника на кладбище.

Не быть страшливым от маловерия, но быть бодрым от веры.

Странная недоверчивость к самому себе, к способности, к обращению языка! Когда молчат певчие или дьячок во время чтения молитвы: Христе, Свете истинный — я сбиваюсь языком по прочтении нескольких слов, смущаясь духом, а когда тотчас запоют, я говорю спокойно, беспрет-кновенно! О грешная плоть! Сколько ты приносишь мне печали? Как ты глупа!

Господи! Даруй мне помнить чаще, что Ты из ничего меня произвел на свет и все, что я имею, дарствовал по великой Твоей милости.

Тело человека, животного, тело плода, например арбуза, дыни, — одного Творца, одной Премудрости, из одной земли; человек — плод; животное — плод и арбуз — плод. О Боже! Даруй мне видеть Тебя, Единую Премудрость, везде, во всяком плоде земном. — Тело человека, тело животного и тело плода — цель, торжество физической природы: вся органическая природа стремится воспроизводить себя.

Замечаю, что диавол жестоко ругается надо мною, по моему неблагоразумию. Господи! Да не будет сего отныне. Ах! Да не поднимается сердце мое никогда на Бога и на жену!

Как пьяному кажется, что земля, на которой он стоит, кружится под ним, так и человеку в припадке горести и душевной скорби кажется иногда, что не он изменился, а Бог так к нему переменился.

До крови не подвизался ты противу греха? — Стой до крови. Праотец Адам предал нас диаволу, и мы чрез него по праву принадлежим ему, потому и он оспаривает нас у Бога, как собственность. Но надобно всячески противиться ему.

С тех минут, как я помолился от сердца Владычице мира, на душе моей стало легко. — Не оставляй же меня, Владычице, и на будущее время.

Кто прилепляется чрез страсти к диаволу, тот один дух с диаволом, тогда как прилепляяйся Гос-подеви един дух есть с Господем (1 Кор. 6, 17).

Молитва церковная тогда имеет свое достоинство, когда она становится совершенно расположением нашей души.

Противься всякой дурной мысли, всякому чувству вражды или неприязни к другим, и Бог поможет тебе, мысли добрые, чувства любви возьмут в тебе перевес; в противном случае одолеют тебя мысли и чувства противоположные. Все достается победою. Каждый шаг в нравственной жизни, как и в политической, приобретается кровию. Не замечаешь ли, как в политическом мире известному государству, достигшему "высшей степени могущества и славы, трудно вновь расширять свои владения? Соседние державы зорко смотрят за каждым его шагом и лишь увидят его попытку шагнуть вперед — тотчас всеми мерами стараются остановить его и в случае решительного намерения того государства распространить свои пределы объявляют ему войну. — Так и здесь — в жизни духовной.

Почитай всегда человека выше материальных выгод жизни*.

Тяжесть твоя на сердце — это нечистота сердечная; смыть ее нужно без промедления. <А> то она одолела тебя и не дает ничего делать надлежащим образом.

Владычицу прославь, Благодетельницу не забудь; не забудь восписать Возбранной Воеводе победительная, яко избавился еси от злых, благодарственная.

Ни от чего не унывать и быть всегда бодрым.

При слезах сердечного сокрушения о грехах происходит чувственно духовное явление, подобное рвоте. Как при рвоте желудочные нечистоты червеобразным движением желудка и кишок извергаются вон, так и при слезах нечистоты сердца подобным же движением внутренностей извергаются вон. Оттого после слез всегда легко на сердце. Иногда человек долго не плачет. Но какая-нибудь великая потеря или неприятность — и он горько и долго плачет по Бозе. Это милость Божия. Через слезы выходят из сердца все греховные нечистоты, прежде в нем скопившиеся.

* Далее в рукописи после слов: то есть — следует слово, не поддающееся прочтению.

Чтобы достойно причаститься, нужно по возможности молитвою и сокрушением сердца очистить оное от всякой, даже малейшей скверны греха и живою верою как можно глубже ввести в сердце Христа. Но если в сердце останется вольная нечистота греха, тогда Христос не может обитать в сердце: кое бо общение свету ко тьме (2 Кор. 6, 14—15), Христовы с велиаром?

Благодарю Бога моего, очищающаго вся беззакония моя (Пс. 102, 3). Что, если бы Он не очищал их? Они как адские псы заели бы меня.

Диавол будет отклонять тебя от Бога безверием, безнадежностию или отчаянием, сухостию сердечною, помрачением ума; будет искушать тебя, наклоняя твое сердце к страстям, которые еще остаются в тебе, а ты стой твердо, призывая в помощь Господа Иисуса.

Не гордись никак — вечно слово Господа: воз-носяйся смирится, смиряли же себе вознесется (Лк. 18, 14).

Не прилагай сердца к деньгам: пусть они ижди-ваются. Пусть тлен, прах останется тем, чем он есть. Пусть вечная душа занимается вечным.

Во время чтения все внимание сосредоточивай на том, что читаешь, ум и сердце впери в то, что читаешь, а нашептываний злого духа, внушающего тебе сомнения, неверие, противоречие или гордое состязание с тем, чье творение или слова ты читаешь, отнюдь не слушай. От плод его (злого духа) познаешь его.

Благоразумно ли и с чем сообразно только что начавши путь - - думать уже стать на конце его или чтобы скорее пройти его, начать скакать по нему? А ты делаешь нечто подобное. — Дела, требующие времени, — то же, что дорога.*

Люди! Вы живете, забывая Верховного Владыку, оскорбляя Его святость разными беззаконными делами; но Он терпит вам только до времени. Горе вам, когда откроется Его правосудие. Когда Его правосудие открывается здесь, на земле, во гласе совести, — и тогда тяжек суд Его; но во сто раз он будет тягчае после смерти, на Суде.

Как я мал, ничтожен! Я согрешил и не могу никак уклониться, да и не дай Бог уклоняться от Невидимой, Карающей руки, которая отяготеет на мне всею тяжестию неумытного Суда; благо-угождаю я Богу — и рабу Божиему бывает хорошо: мир и радость на душе. — Так, я каждую минуту ощущаю на себе следы владычества невидимого Бога моего — между тем как во мраке ума моего лукавый нашептывает мне, что Вышний отвратил от меня лице Свое, да не видит до конца.

Дух Святой осеняет Деву Марию, и Она зачинает от Его наития; из этого видим, что Дух же Святой возращает и младенцев во утробе матерней и оживотворяет их.

Все ваше, и я ваш. Дай Бог, чтоб всегда и всем нам быть едино, и никомуже глаголати что свое быти (Ср.: Деян. 4, 32).

* Фраза: Дела ~ что дорога. — в рукописи вписана карандашом.

Еже сееши, не тело будущее сееши, но голо зерно... (1 Кор. 15, 37.) Бог же дает ему тело. Ты недоумеваешь, как тело, рассыпавшееся в землю, воскреснет. А какою силою воскресает из земли семя, например, пшеницы, арбуза, огурца или другого чего? Это семя так же умирает в земле: как же оно воскресает, оживает — и с таким избытком? — Бог дает ему, говоришь, тело. Так точно и тебе Бог даст тело, цветущее бессмертием.

Если тобою начинает овладевать чувство смущения и боязни, прочитай с усиленным вниманием особенно утешительную главу из Евангелия или Апостольского послания, например апостола Павла к Коринфянам (предпоследнюю, или последнюю, или другую какую); воодушевись ею — и отбежит от тебя смущение, радость веры проникнет в твое сердце. Диавол силится унизить нас в глазах нас самих и достигает часто своими темными влияниями на душу нашу до того, что человек трепещет всякого, даже самого низкого человека, над которым он всегда должен возвышаться духом, которым он должен бы был повелевать. Между тем чтение Евангелий и посланий Апостольских, напротив, возвышает нас в глазах нас самих, сообщает духу нашему величественную важность и спокойствие, прогоняет страсти и благоустрояет все дела наши.

Надобно, чтобы святые истины веры жили в нашем уме и сердце, надобно, чтобы в голове и сердце было спасительное брожение этого духовного благовонного вина, веселящего и оживотворяющего наши сердца в противоположность тлетворному, зловонному брожению страстей.

Что вознесло Матерь Божию превыше всех тварей? Смирение. Бог призре на смирение рабы

Своея (Лк. 1, 48); награжденное смирение ублажают все роды. Старайся же и ты больше всего о смирении. Бог смиренным дает благодать, а гордым противится.

О незримая, но сладостно ощущаемая душою благодать Божия! Блажен я тобою. О чудная сила сердечной молитвы! Преобразуешь, претворяешь ты меня из человека-грешника, стенящего под бременем собственных беззаконий, в человека оправданного, в чадо Божие, мирно, радостно почивающее в объятиях Отца! О святые Божий, ходатаи наши, в особенности Пресвятая Дево Богородице, святый великий Иоанне Предтече Христов! Сильно ваше ходатайство за нас, грешных! По молитве нашей вы преклоняете к нам Бога на милость и услаждаете сердца наши невидимым, но тем не менее действительным влиянием вашим на души наши!

Боже преблагий! Спаси Ты меня, грешного, ради имени Твоего! Не смотри Ты на неправды мои, ежедневно мною совершаемые, но посмотри на те минуты в моей жизни, когда я весь, безраздельно принадлежу Тебе, когда слезы умиления текут из глаз моих, когда я желаю всею душой, как птичка в горы, улететь к Тебе из грешного мира, от себя самого, от грехов моих, чтоб больше не грешить мне, не прогневлять Тебя, всеблагого Бога и праведного Судию моего!

Господь на земле: всем проповедуется, что Он пришел, что вера в Него спасает, и многие спасаются. Но кто же проповедует о Нем во аде? Что же устрояет Промысл? Ирод пирует; девица пляшет, угождает всем, и Ирод обещает ей что угодно.

Ревность по Боге Крестителя, обличавшего Иро-диаду, венчается мученичеством, и Иоанн во аде. Для чего? Он там Христа проповедует.*

Слава Господу Человеколюбцу, благодатно касающемуся во время молитвы нашего грешного, пораженного змием сердца и успокаивающему оное животворящею, услаждающею силою Своею! Но мы не должны забывать — беречь его вновь от диавольского уязвления: малейшая оплошность — и мы снова уязвлены, и снова внутренность наша будет терзаться искусителем. — Господь оставляет нас Своею благодатию, чтобы видеть и нашу собственную борьбу с лукавым, чтобы было за что увенчать нас.

Делай все надлежащим образом в свое время, чтобы после не пришлось исправлять прежних погрешностей, допущенных по причине необдуманности или поспешности.

Твой есмъ аз, спаси мя (Пс. 118, 94). Я — раб Твой, а Ты — Господь мой; не покинь меня, не погуби меня с беззакониями моими, но имиже веси Сам судьбами спаси мя.

Даже в горести и скорби есть у человека гордого неохота заниматься молитвою и попытка обойтись без нее. Это — мерзость Господу. Нужно непременно обращаться в скорбях к Богу, отложив всякую тень гордости.

* Далее следовавший в рукописи текст: Продолжение чтения из Псалтири ~ Глава 27. — см. наст, изд.: т. 1, кн. 1, с. 526585.

При чтении молитв нужно иметь непременно точку опоры для мысли и языка — живую веру в Господа — для того, чтобы мысль и заодно с нею действующий язык, склонные к поспешности, не увлекли тебя стремлением своим, против воли, и не оставили тебя посрамленным безо всякой мысли и слова.

Легко и весело на душе у священника, когда он добросовестно отправит службу Богу или совершит требу: с благословением и миром Божиим возвращается он домой.

Помни пословицу: глаза страшат — руки делают. Так и с тобою пусть будет: хоть ум плоти страшит тебя множеством слов при молитве, но язык пусть говорит.

<...>* Желая избежать недоброго мнения людского, ты впадаешь в немилость Божию, которая в сравнении с людскою немилостию тяжелее в бесконечное число раз. Не лучше ли, пренебрегши людским мнением, думать при совершении всякой службы единственно о славе Божией?

В рукописи перед фразой слово, не поддающееся прочтению.

Ты смущаешься духом во время службы, и тяжело для тебя это смущение. Но слыши кроткий глас Духа Божия, вразумляющий Тебя: «Много думаешь». Не думай — и будешь покоен. Говорится о мнительности.

Что страшливы есте, маловеры? (Мф. 8, 26.) Ах, Господи, даруй Ты эту живую веру нам, чтобы мы не были страшливы и в надежде на Тебя исходили бодро и с радостию на всякое дело благое. — Как часто, в самом деле, пугаемся мы по причине маловерия того, чего не следовало бы никогда пугаться? — Люди с верою и надеждою на Бога выходят на страшного силою и искусством неприятеля и бывают победителями, а мы — какой стыд! — боимся выступить на поприще известного, заучен ного, укоренившегося в памяти слова и, будучи обязанностию принуждены выступить на него, теряемся от смущения до того, что слово замирает на устах наших. Где тут вера и надежда на Бога?

Якоже, Господи, малодушие апостолов Твоих претворил еси в мужество Духом Твоим Святым, тако претвори и мое малодушие в мужество Тем же Духом Животворящим.

Сонмы пророков, апостолов, святителей, мучеников, преподобных, праведных и всех святых громогласно, вседушевно, иногда с пролитием собственной крови — свидетельствуют тебе, что Иисус Христос есть Богочеловек, пострадавший за нас и давший нам Тело и Кровь Свою в пищу и питие нам, а ты допускаешь в свою голову помыслы, что Он — не Бог, что хлеб и вино — не истинные Тело и Кровь Господа, и за то сердце твое страдает, потому что без Христа нет жизни для сердца, нет радости. Он Один — радость наша, мир наш. Устыдись такого собора святых: они дивятся твоему безумию.

Господь Иисус есть Бог, имеющий Един власть оставляти грехи*. Это мы познаем и на опыте, когда в душевной туге о грехах прибегаем к Нему с молитвою и получаем сами в себе свидетельство о прощении грехов. Молитва — живительный пластырь для души. Люби, прощая слабости.

Веруй всем сердцем, что грех**... и оскорбителен для Всесвятого Бога.

* святому Причащению. ** Далее в рукописи следует слово, не поддающееся прочтению.

Однажды подступил к Спасителю сатана и сказал Ему: «Дай мне сеять учеников Твоих, как пшеницу». Вскоре после этого Спаситель сказал Петру: Симоне, Симоне, се, сатана просит вас, дабы сеял, яко пшеницу: Аз же молихся о тебе, да не оскудеет вера твоя: и ты некогда обращься, утверди братию твою (Лк. 22, 31—32). Вот завистник наш пускается иногда на какие искушения: он силится как бы по воздуху разметать наши святые и добрые мысли, иногда с большим трудом собранные, вырвать из сердца веру и рассыпать ее на все четыре стороны, чтобы, веровав, мы не спаслись. И как заметен бывает в нас часто след темной силы, усиливающейся разрушить в нас всякое добро: в самые важные, решительные минуты веры это святое чадо неба иногда вырывается из нашего сердца; ищем его и — к посрамлению своему — не находим. — Иногда непонятная недоверчивость к самому себе во время Богослужения или при совершении треб и ощущаемое при этом чувство смущения и боязни необыкновенно стесняют душу, останавливая правильное действие рассудка и приводя в трепет сердце — до того, что слова замирают на устах. Это — тоже след сатаны. Бог есть Бог мира и спокойствия. — Кто ж за меня помолится, чтобы не оскудела вера моя при таких искушениях? Божественный Спасителю! Якоже о Петре молился Ты, да не оскудеет вера Его, тако и во мне, Господи, возгревай веру Твою по бесприкладной благости Твоей и утверди, утверди ее и во мне, да не исхожу всегда посрамлен от лица Твоего, да не наведу соблазна людям Твоим и да не погублю некие от них своею нетвердостию в вере.

Ты привык обнимать все только одним беглым взглядом ума и не прилагаешь сердца своего к тому, с чем встречаешься или что хочешь делать, например к прекрасным молитвам, и оттого ты, как ветер, хочешь разом схватить всю молитву, совершенно забывая закон последовательности. Приложи свое сердце к тому, что читаешь, — и не унесутся, как бы по ветру, слова молитвы и не оставят мысль и язык твой без понятия и слова.

Господи! Если <оставит меня> навсегда сатанинское смущение и боязнь во время святых служб и вообще в жизни моей, если Ты даруешь мне живую веру и ревность о славе Твоего имени, подобно Илииной или Иоанновой, и даруешь мне бодро, в простоте и веселии сердца служить Тебе во все время моей жизни, то в храм Твой обязуюсь сделать приращения на двенадцать рублей серебром. — Дара от Бога хочешь большого, а от себя даешь очень небольшой. Лучше его сделать без условия с Богом, а Бог уже Сам знает, что и сколько даровать тебе.

Если оружие ума, мозг поврежден — худо действовать умом; а если сердце и внутренности, особенно желудок, страдают какими-нибудь завалами или припадками — худо вдвойне для души, для ее нравственных отправлений. Болезни внутренностей наводят на человека сильную тоску, ослабляют сильно веру, живущую в сердце, вообще делают хандрою, тяжелым для себя и для людей.

Всеблагой Господь дал мне сначала почувствовать животворность, сладость веры в Бога и в Его Таинства, особенно животворность святого причащения, несмотря на мое маловерие, единственно по Своей благости. Но с течением времени малове рие мое не перешло в живую и простосердечную веру в Господа и Его святое слово, исполненное истины и всемогущества, и Он за мою неблагодарность и невнимательность к Его дарам, за мое маловерие благоволил наказать меня совершенным недоверием к самому себе — для того, чтобы я горьким опытом убедился, как животворна вера и как гибельно неверие.

Легче поднять иглою высокую гору, нежели вынуть гордость из сердца человеческого... Глубоко таится она и неприметнее следов мухи, ходящей в темную ночь по камню.

Точно два совершенно различных духа живут иногда во мне — в разное время: то дух злобы, хулы, нетерпения, дух подавляющий, мертвящий душу страшною тоскою, унынием; то дух кротости, смирения, умиления, мира, тихой радости. Первый — злой дух, а последний дух — животворный.

Я опытно дознал на себе владычество диавола и владычество Бога; как первое несносно, так последнее животворно, легко и приятно.

Держава Бога нашего над сердцами человеческими открывается пренебесным миром в сердце, когда мы творим угодное Ему, и нестерпимым томлением, тоскою, когда мы делаем что-либо Ему противное. А что Бог знает сердца, это ясно из того, что каждая мысль, хорошая и нехорошая, сопровождаются соответствующими им последствиями в душе: или миром, или неприятным ощущением.

Если во время службы заметишь, что тобою овладевает чувство смущения и мысль твоя слишком стремительно влечет тебя к концу молитвы или возгласа, остановись на два мгновения и начинай исподволь, с расстановками произносить слова и ни в каком случае не поддавайся малодушно чувству смущения.

При виде древних священных письмен, установлений и обрядов представь себе, сколько веков протекли они, сколько людей — в разных веках преемственно живших — пережили, сколько почтения имели во всех веках, и скажи себе при этом: они достигли и до меня, как цвет отцветающего человека, до моего ничтожества — для того, чтобы и я ради моего собственного блага, ради спасения вечного употреблял их с благоговением.

Человек, говорят, точно свечка: горит, горит — и погаснет. Хорошо это сравнение. А мне при этом сравнении вот что приходит в голову: смотря на бесчисленное множество зажженных свечей во храме — пред иконами или в руках предстоящих и молящихся, я представляю огненную, постоянно существующую стихию, распространенную везде на земном шаре — ив воздухе, и на земле, и, по местам, от действия известных причин видимую, но большею частию невидимую; эту стихию я признаю источником тех видимых огоньков, которые зажжены в церкви, делаю сравнение ее с людьми. Что люди, как не отдельные огоньки, только назовем эти огоньки духовными (как говорит Спаситель в притче: огнь приидох воврещи на землю (Лк. 13, 49), разумея под ним благодать Святого Духа). Все эти огоньки горят почти каждый по-своему: одни — сильнее и ярче, другие — слабее и тусклее. Как у огней, замечаемых в разных местах, есть источник — стихия, или неиссякаемый источник огня, так у людей, как частных огней, или светильников, есть

Единый, Вечный, Беспредельный, духовный Огонь или Свет, Источник всех неделимых на земле, видимых на земле огоньков. — Как обыкновенный огонь стремится вверх, так и духовный огонь — душа — также стремится к Богу — горе. И как прекрасно установлено держать свечи в известное время в церкви или ставить их пред образами: они прекрасно изображают жизнь человеческую или пламень их душ, пламень веры и любви!

О большом, но кривом дереве. Вертоградарь посадил в своем саду семя дерева; семя стало расти, расти, образовалось в едва заметное деревце, наконец, вышло из земли на свет Божий и стало развертываться и подниматься вверх все больше и больше. Вертоградарь любил и берег это деревце, поливал его и тщательно ухаживал за ним, наблюдая, как бы оно не получило кривого направления. Между тем как оно все росло и росло и, вероятно, по природной испорченности семени, обнаруживало наклонность к кривизне, Вертоградарь употреблял усилия дать ему, сколько можно, прямое направление; эти усилия обходились часто с болью для деревца, потому что его нужно было и осекать, и подпирать жесткими подпорками, которые сдирали его кожицу, а иногда и оставлять на произвол ветров (искушений), чтобы оно испытывало свои силы в борьбе с ними, — и отнимать у него лишнюю влагу, чтобы она не произвела в нем вредного полносочия, сопровождающегося болезнями и пр. Деревце все поднималось выше и выше, и благодаря неясной и мудрой попечительности Вертоградаря возросло в великое древо, которое дало и плоды, довольно сладкие. (Вертоградарь стал питать этими плодами овец своих разумных.) Но при всей заботливости Вертоградаря в дереве все-таки осталось много худосочия; особенно оно усилилось после, когда оно совсем выросло и дало плоды и когда Вертоградарь усилил его питание и напоение, чтобы оно больше давало от себя плодов. Вместо того, чтобы давать больше и больше плодов, соразмерно с питанием и напоением, производимыми от Вертоградаря, дерево скоро от множества сочной и питательной пищи уты, утолсте и разшире (Втор. 32, 15), не стало обращать своих соков на произведение плодов, а стало удерживать в себе и от того — загнивать. Вертоградарь все не отставал от дерева, с таким рачением им возращенное, и старался его исправить — то обрезыванием его широких ветвей, то обвязыванием его ран или больных мест, то извлечением лишних и дурных соков из его грунта, — но дерево не исправлялось: оно стало все больше и больше загнивать и портиться, тлеть и сохнуть. Наконец Вертоградарь сказал садовнику: «Посецы это сухое дерево, на которое я напрасно употребил столь много трудов: зачем оно только место занимает?» И срубили дерево. Что это за дерево? Это — мы.

Как в монастырях новички в духовной жизни избирают себе руководителями опытных в ней старцев, так и ты, новичок в ней, за неимением близ тебя живых, опытных в духовных подвигах старцев, избери переселившихся на небо и прославленных Церковию святых мужей, например в особенности святителя Николая. Ты грешник. Пусть посредником между тобою и Богом будут всегда святые.

Господи, у меня немирная душа, и от того все мои беды.

Ты с людьми не имеешь* почтения, потому что видишь, что все они, не исключая никого, со слабостями, и ведешь себя довольно самонадеянно и гордо. Но помни Бога, смотри: Он не такой, как человек. Не яко человек Бог (Числ. 23, 19). Представляй Его грозное лице для грешников и милостивое для праведников...

* Далее в рукописи следует слово, не поддающееся прочтению.

Боже мой! Какое страшное происшествие: чухонка, которой муж-чухонец доверил деньги 200 рублей, возвращаясь чрез море из Кронштадта на лошади, провалилась под лед и с лошадью, и с санями; исчезло все: и чухонка, и лошадь, и сани, и деньги. А бедный чухонец, который пробовал лед впереди шестом, должен был воротиться назад и, долго плакав, взят ночевать в полицию... Что жизнь наша? Что стяжания наши? Все прах или мыльный пузырь. — 11 апреля 1858 года.

Когда ты почувствуешь всю нужду в Животворящем Духе Божием, когда ты будешь воздыхать о Нем? А как Он, Всесвятой Дух, необходим для нас. Что мы без Него? Трость, ветром колеблема.

Что ты молчишь? Что ты не прославляешь Бога, тебе благодеющего, тебя спасающего? Ты был сначала верующим, довольно удачно, при помощи Божией, боролся с помыслами неверия, и тебе было хорошо: твое сердце радовалось, твой ум был светел. Несмотря на сладкие плоды веры, ты впоследствии времени ослабел в вере в борьбе с помыслами неверия, стал маловером или даже невером; и тебе стало тяжело, так тяжело, что ты, как дара, желал смерти, чтобы престать от мучений сердечных; ты потерял веру даже в себя самого и имел несчастие испытывать многократно унизительную недоверчивость к способности слова во время церковного Богослужения и при совершении треб; исчезал, трепетал от глубокой робости и малодушия — в то время, когда следовало бы иметь святое дерзновение — и был несчастнейшим человеком. Ничто тебя не могло утешить в этом состоянии: ни ласки жены, ни добрые знакомые, ни свои, ничто, ничто. — Но вот ты показал усердие в молитве к Богу, стал искать у Него веры, стал сокрушаться о своем маловерии и своей прежней маловниматель-ности, сделался внимательным к святыне — и смотри: Бог снова удивил на тебе милость Свою, ты вдруг стал спокоен и весел, возымел снова дерзновение к Богу: унизительное малодушие оставило тебя, потому что кто прилепился к Богу, тот высок, без гордости, и доверчив к своим силам. — Помни же, во славу Божию, эти противоположности в своей жизни и будь вперед внимательнее к себе.

По той мере, как усиливаются в нас помыслы лукавства и неверия, должно возбуждать в себе противоположные им мысли и чувства, простые, искренние, мысли живой веры, надежды и любви, чтобы не давать торжествовать в нас поврежденной природе, или плоти над духом, также диаволу, действующему чрез наше развращенное существо ко вреду нашему, к хуле на Бога и Его Святыню.

Не согрешай, да не горше ти что будет (Ин. 5, 14). Чем чаще будут повторяться те же слабости, то есть душевные возмущения, тем горчее будут у тебя их последствия...

Как все связано последствиями: один грех, одна погрешность едва ли не всегда есть зародыш, семя другого греха, другой погрешности!

Помни всегда, что ты немощный человек. Смотри, как ты исчезаешь в скорбях душевных, когда Бог, по правосудию, но вместе по Своей благости и премудрости, отнимает у тебя Духа Своего и допускает кознодействовать над тобою духу злобы. — И о несчастье! Когда Бог попустит диаволу ругаться над нами своими несносными действиями на душу, этот последний заставляет ее хулить, роптать, прилагать язвы к язвам. — Какое благо в этом случае искренняя, сердечная молитва к Богу! Она по действию злого духа часто бывает сначала тяжела, но потом берет свое действие, по действию Ангела мирна — Хранителя душ и телес наших и по милосердию Божию. Все это взято со свежего опыта.

Помни, что ты — ничтожный, немощный человек и что Господь Бог — совсем не то во всех отношениях, что ты. Помни Его беспредельное всемогущество, бесконечную премудрость, благость. У Него — все бесконечно.

Наказуя наказа мя Господь, смерти же не пре-даде мя (Пс. 117, 18). Слава Ему! — 12 апреля 1858 года.

Не забывай чаще воздыхать о недостатке веры и любви своей к Богу и молись как можно чаще о ниспослании тебе свыше дара веры и любви.

Представляй чаще, что ты ни в душе, ни в теле, ни около — ничего своего не имеешь, а имеешь только то, что дарует Бог; также представляй чаще, что ты сам по себе и окаянен, и беден, и нищ, и слеп, и наг — и проси себе милостей Божиих.

Будите мудри яко змия (Мф. 10, 16), сказал Спаситель. Когда змея видит неприятеля своего, тогда она искусно скрывает свою голову, чтобы неприятель не уязвил ее, и свертывается в кольцо. Подобным образом должен беречься человек от духовного врага своего, диавола: он должен прятать голову свою, то есть ум свой, в сердце и сосредоточивать таким образом всю жизнь свою в одном пункте, тем сильнее противиться духу злобы, который развлеченные силы души очень скоро ниспровергает. — Оттого рассеянных людей ему ничего не стоит опрокинуть, разбить.

Слава животворящим Твоим Тайнам, Господи! Ты опять возвеселил меня в приобщении их после долгого оставления. — Чтобы иметь чаще радость в сердце от причащения, чтобы достойно причащаться, надобно совершенно сокрушить свое грешное, нечистое сердце смирением и предать себя в волю Божию; надо совершенно выгнать из него всякую тень неверия, всякий помысл лукавый; надобно, чтобы оно совершенно замолкло, замерло или умерло (надобно, чтобы ожило сердце новое, которое Сам Бог дает — смиренное, полное святых чувств).

Ты земная мудрствуешь, но необходимо мудрствовать горняя. Мудрствуй же горняя, размышляй чаще о горнем, ищи горнего.

Хочешь иметь в жизни спокойствие душевное? — Занимайся больше делом. Позвали тебя к требе? Исправляй ее с совершенным спокойствием, нисколько не торопясь, — и вот тебе мир душевный во время совершения ее, мир и после нее. Знай, что это — твоя обязанность, исполняя которую надлежащим образом, ты благоугождаешь Богу и достигаешь цели своей жизни. Проповедь тебе нужно сочинять? Сочиняй ее с удовольствием, не тяготясь проповедничеством; даже ищи случаев и не в очередь приготовлять и сказывать поучения, чтобы сказать тебе прихожанам всю волю Божию. И вот тебе опыт — сладость от труда.

Когда придет тебе какой-либо гордый помысл — плачь.

Не забудь брать на себя труд усиливать, напрягать свое внимание при чтении молитв или каких-нибудь возглашений каждый раз, когда ленивая плоть и заодно с нею действующий диавол будут тяготить внутренность твою и язык твой отчаянною леностию и устрашать твою мысль множеством слов впереди, которые также нужно выговаривать. — О плотская хитрость и подлость!

Злобен и хитер диавол в высшей степени: чего стараешься достигнуть, то он всячески и старается у тебя отнять, — а Господь по премудрым и благим Своим планам попускает ему кознодейство-вать над человеком — побеждать его и тем мучить, терзать его, — чтобы научить человека терпению, и искусству, и упованию.

Предотвращай малейшее рассеяние мысли во время Богослужения; особенно же позабудь и думать о неуместной робости или о ложном стыде, происходящих от духовной гордости. Предавайся службе всею душою и переживай своим умом и сердцем все то, что содержится в молитвах, ектиниях или возгласах.

Теперь знаю я, Господи, что моя слабость в вере, моя рассеянность и ложный стыд, от духовной гордыни происходящий, — виною того, что меня так удобно искушает диавол моими слабостями почти во время всякой службы. — Итак, я дол жен непременно исправиться, чтобы диавол не приступил ко мне больше с этой стороны.

Грех — злое семя; сначала, при младенчестве человека оно проявляется слабо, с возрастом — растет; по мере развития нравственных сил человека развивается все больше и больше — так, что наконец представляется какою-то быстрою, мутною рекою, которая, истекая из нас самих, в нас же самих мутится и шумит и только по молитве перестает от своего возмущения.

Не выпускай, пожалуйста, из головы светлой мысли о Боге как нашем Творце, Верховнозаконода-теле и Отце. Ах, как мы много грешим оттого только, что забываем о Боге или представляем Его как-то несовершенно, слишком человекообразно, темно!

Священное Писание есть величайшее чудо в рассуждении лиц, чудесно его написавших. Не чудо ли человеку неграмотному, некнижному, простому, знавшему прежде только рыбный промысел, написать такие прекрасные сладкие Писания, которыми никогда не насытишься; записать такие истины, которые простому человеку не могут сами по себе и в голову прийти, написать так просто и так умно?

Замечай, как Господь строго, постоянно и настоятельно требует от тебя, чтобы ты читал молитвы при службах и требах со вниманием, неспешно, членораздельно: душевное мучение после скорого, невнятного, робкого чтения есть Его праведный, обличающий гнев.

Взирай чаще на небо и зри там верою Господа славы, воспеваемого непрестанно небесными Силами, — и стой в вере, мужайся, утверждайся.

Господи! Возвесели мя в служении Тебе. Возвесели мярадостию с лицем Твоим! (Ср.: Пс. 15, 11.)

Не отставай своею молитвою от Бога, от Пречистой Матери Божией или от других святых: они непременно исполнят твое желание, относящееся к славе Божией и к твоему спасению. Помни жену хананейскую и разговор с нею Господа.

Нет ничего истиннее и святее Господа Бога; нет ничего истиннее, несомненнее и святее Его Таинств и спасительных их действий. Слово Божие: ей и аминь.

Моли Бога, чтобы Он утвердил сердце твое на камне веры и на камне заповедей Своих: беда от шаткости, непостоянства сердечного в вере, диа-волу простор для искушения.

Когда почувствуешь, что животворная теплота Духа оставила твое сердце, тогда поспешай скорее теплою молитвою и глубокими вздохами к Богу или Пресвятой Богородице ввести ее опять в себя. Не откладывай со дня на день намерения возвратить ее, или лучше — самых усилий возвратить ее.

Прежде даже не смиритимися, аз прегреших: сего ради слово Твое сохраних (Пс. 118, 67). Ах! Как необходимо смирение пред Богом во всех мыслях, чувствах и поступках! Без него человек скоро собьется с пути.

Ты торопишься при чтении молитв из раболепства людям, незаметного для тебя самого; старайся угодить только Богу и читать слово за словом.

Бог вразумляет меня и животом, и смертию, или миром, и радостию душевною, и страшною тоскою, и возмущением духа.

Предзрех Господа предо мною выну, — говорит Богоотец Давид, — да не подвижуся (Пс. 15, 8). Я должен также непременно видеть всегда пред собою Господа, чтоб не грешить, потому что Он всегда одесную меня. Особенно я должен видеть очами веры и никогда не упускать из виду Господа в храме, в котором Он непременно присутствует, когда в нем есть двое или трое человек, собравшихся во имя Его.

Говори с апостолом Павлом: вся могу о укрепляющем мя Иисусе (Флп. 4,13), — и возмогай о Господе и в державе крепости Его — при всех искушениях.

Боже мой! Думал ли я вступить в такую жестокую борьбу со своим языком, отказывающимся служить мне при Богослужении, и встретить от него столько горя и слез? О! Плоть грешная! О Боже праведный.

Когда мыслишь о Боге Отце, тогда, для удостоверения о Нем чувственной твоей природы, представляй, как разверзались небеса в то время, когда Сын Божий, облекшись в нашу плоть, ходил по земле и Бог Отец гремел оттуда Своим гласом, свидетельствуя о Своем Сыне возлюбленном; когда мыслишь о Сыне Божием, тогда представляй чудеса, сделанные Им во время Ветхого Завета, например десять казней египетских, преложение огня в росу для отроков и пр. Его явление и пребывание на земле в Новом Завете, Его Божественные речи, Его чудеса и пророчества, Его воскресение и вознесение. Когда же мыслишь о Духе Божием, вспомни, как Он говорил в пророках, представь, как в праздник иудейской Пятидесятницы, при многочисленных свидетелях, стекшихся в Иеруса лим к иудейскому празднику из разных стран, — внезапу быстъ шум с небесе, яко носиму дыханию бурну, и исполни весь дом, идеже бяху седя-ще апостолы и другие верующие: и явишася им разделени языцы яко огненни, cede же на единем коемждо их. И исполнишася ecu Духа Свята и начата глаголати иными языки, якоже Дух дая-ше им провещевати (Деян. 2, 2—4). — Шум с неба был так силен, что, несмотря на раннюю пору дня, народ весь сбежался и пришел в смятение от непонятного зрелища ниспущения с неба огненных языков и от того, что несведующих в познании иностранных языков апостолов и их учеников слышал говорящими на разных языках.*

Никогда да хулится пост. Он есть мати здравия и целомудрия. В святую Четыредесятницу я дознал это самым опытом. Погрешности, взводимые на пост, происходят собственно от нас самих, от нашей души.

Что значит радость при живой, сердечной вере в Бога и что значит тяжелое томление, болезнь сердца при каждом помысле неверия? Значит то, что вера есть жизнь и радость для души, а неверие — смерть для души.**

Обтеките все страны земного мира — вы везде найдете, что люди имеют часто сердца свои горе, туда возводят они умные очи свои и говорят: «Там живет Бог наш, Создатель наш». Что это значит? Значит то, что единый Бог всем людям вложил чувство о Его бытии.

* Текст: Шум ~ на разных языках. — в рукописи перечеркнут. " Текст: Что значит - смерть для души. — в рукописи перечеркнут.

Когда нож затупится или покривится набок, тогда исправляют его на брусе или на оселке, а когда душа наша притупится для добрых и святых помыслов, и чувствований, и для добродетели или когда сердце наше уклонится в словеса или в помышления лукавства, тогда прекраснейшим оселком к поострению или исправлению ее служит Священное Писание, Тело и Кровь Христовы, также — молитва и чтение писаний святых отцов.

Благодарить непременно Преосвященного Вар-лаама за его милость к моей матери и ко мне.

Не скор буди во время наведения (Сирах. 2, 2), то есть во время искушения. Крепись, не торопись: вся беда от торопливости.

Как необходима вера, — не говорю: Божия, — а вера даже в себя! Без веры человек смутен, недоверчив к самому себе даже в том случае, когда всякий другой человек не считает и нужным подумать о доверенности к себе, потому что имеет ее и не думает не иметь. Бывают с человеком мнительным и во всем сомневающимся такие странности, что он не доверяет себе даже в том, что может по книге исправно прочитать давно известные молитвы.

Как человек простодушный, видя на иконе написанным Господа во плоти, или Пречистую Его Матерь, или Ангела, или какого-либо святого, не разбирает, какими красками и как написана икона, художественно или нет, таков ли был в натуре изображенный святой или нет, а без всяких рассуждений, прямо относится к нему в молитве с верою и подобающим благоволением, как бы видя пред собою того истого святого, коему молится, — так должен вести себя в вере и каждый христианин: какая вера во что прилична, какое почтение чему подобает — такую веру и такое почтение и должен иметь он, без всяких рассуждений, следует ли так верить, то ли это в самом деле, во что мне велят верить. И такое ли почтение должен я воздавать тому предмету, в который и Сам Господь или люди, имевшие в себе Духа Божия, повелевают мне верить. — Святая простота! Приди к нам и живи с нами, в нашем сердце и в моем уме. (Душепагубная хитрость и лукавство одолевают меня и погубляют меня).

Священнику. Не отвержи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отыми от мене (Пс. 50, 13). Тяжела, несносна мне жизнь без Тебя, Живота моего, радования моего. — Было несчастное время, когда Ты отвратил от меня за мою невнимательность к себе и маловерие лице Свое — и тогда — о! как я был смущен: и дома, и во храме, и днем, и ночью, и во сне, и наяву! Господи! Не помяни неправд моих прежних и даруй мне все прочее время живота моего ходить пред Тобою во истине Твоей, с полною внимательностию к себе.

Итак, Господи, я, невер, дознал горьким опытом, что без Тебя,без веры в Тебя я не могу творити ниче-соже (Ин. 15, 5). — О, помози, Господи, моему неверию! Буди со мною и никогда не отлучайся от меня, чтобы я совсем не впал в лютое уныние и чтобы не поело меня отчаяние, как огонь поедает вещи.

Кто уверен в себе, тот по жердочке пройдет, а кто сомневается в себе, тот и по доске не пройдет.

Пусть слоги и слова при чтении текут непрерывною и ровною струей: тогда не пропадет ни одно из них...

Помянух Бога и возвеселихся (Пс. 78, 4).* Как недалече от единаго коегождо нас Господь Бог: мысль живой, сердечной веры — и Он с нами, радует и веселит нас; луч несомненной надежды — и Он с нами, радуя нас вещами уповаемы-ми, как бы настоящими; дело любви — и Он, как Любовь всеобъемлющая и все содержащая в Своей любви, опять с нами и в нашей совести, в ее мире свидетельствует нам свое животворное для души благоволение.

Священнику. Неложный Боже! Ты рекл еси усты пророка Твоего: Призови Мя в день скорби твоея, и изму тя, и прославиши Мя (Пс. 49, 15). Изми убо мене, Господи, от обышедшия мя скорби, мене подавляющия: избави мя от смущения и боязни, яже от диавола мне при-бывающия**, и даруй ми прочее веру непостыдну, любовь нелицемерну, надежду известну. — Внемли себе.

Через все естественное действует Сам Господь Бог, потому что все естественное — от Господа Бога. И чтоб дерзкое неверие не находило себе и предлога отнимать что-либо бывающее естественным образом у Господа Бога, надобно естественным образом бывающее восписывать Самому Господу Богу, например хорошую мысль, доброе желание и проч.

Есть справедливая пословица: тише едешь — дальше будешь; поспешишь — людей насмешишь.

* Фраза в рукописи вписана карандашом.

** Из молитвы святого Василия Великого на Великом повечерии. Далее в рукописи следуют слова, не поддающиеся прочтению.

Помни ее и никогда не торопись ни в чем без крайней нужды.*

Держи себя на свободе бесстрастия — и тебе будет всегда хорошо.

Слава преисполненной благодати Литургии: как она успокаивает душу! Ах, Господи, как благо иго Твое, как легко бремя Твое! Но как тяжело иго мира, плоти, диавола! Как оно гнетет, давит бедную душу!

Помни постоянно слова молитвы Господней: Хлеб наш насущный даждъ нам днесь, — и, имея насущный кусок хлеба, будь доволен им. (Тебя особенно Бог не забудет дарами Своими, потому что у тебя есть сироты.)

Смотри, везде держи себя простосердечно и с любовию: Господь Бог везде смотрит на тебя — и дома, и на улице, и в церкви, и в домах других людей.

До сих ли пор ты не научился терпению? Еще ли ты имеешь глупость ожесточаться? Еще ли так неблагоразумен, что сам себе полагаешь раны на раны? А ожесточаться при душевных искушениях именно значит прилагать раны к ранам... Научись терпению и всецелой преданности воле Божией. — Помни всегда о необходимости смирения. Говори себе во всякой тесноте душевной, когда бы она ни случилась: по грехам моим стою я еще не этого, а гораздо большего.

* Далее в рукописи следует фраза, в которой слова, не поддающиеся прочтению, обозначены здесь многоточием в угловых скобках: Я <„.> своих <...> стану <...> же с этого времени ломать их во всякое время, особенно угощать их хлебом-солью.

Если ты молился и, по-видимому, не услышан, не отчаивайся, но смиренно отдавайся в волю Бо-жию. — Терпение и смирение чрезвычайно необходимы на каждом шагу: терпение — потому, что с нами случаются часто неожиданные и непонятные неприятности, которые мы всячески старались удалить; смирение — для того, чтобы с покорностию высшей воле переносить случающиеся неприятности. — Тебя, по-видимому, отвергает Господь: буди Его Святая воля, видно, отвергает недаром — что же в этом случае поможет тебе, кроме смирения? Силою не войдешь в Его милость. Смиряйся и терпи: вот тебе правило для всей жизни. А как мало у тебя этих добродетелей! Или даже вовсе их нет. — Диавол знает твои слабые стороны — и нападает на них. — Маловерие, малодушие, нетерпеливость, гордость!

Старайся углублять свою веру в сердце и не горячись при неудачах. Терпения имате потребу (Евр. 10* 36), говорит Слово Божие. — Теснотою в сердце Господь испытывает любовь твою к Нему. И в самом деле, становится очевидно в этом случае, что любовь твоя очень нетверда. Ты ропщешь, хулишь, ожесточаешься. Видишь, чего тебе не достает? Приобрети то, чего нет. — Помни, что искренний друг узнается при тесных обстоятельствах. Что за дело до того, когда случаются эти обстоятельства: тогда ли, когда ты их вовсе не ожидаешь или стараешься устранить их всеми силами, или когда ты предусмотрел их и знал раньше, что они будут. — Если они были предусмотрены раньше, тогда легче было бы избежать их и ты запасся бы терпением. Но Господь хочет выдержать тебя в трудных случаях, чтобы за трудную борьбу дать блистательный венец.

На Тайной вечери по хлебе вниде в онь (в Иуду) сатана (Ин. 13, 27), сказано. Так, для добрых людей Святые Тайны служат средством к укреплению в добродетели, а для злых не приносят никакой пользы, попросту приносят осуждение. После самого причастия вошел в Иуду сатана. Христиане, смотрите: тотчас после причастия от вашей беспечности, нетерпения или злого расположения души может войти в вас сатана. Боже мой! Какие быстрые переходы от освящения к совершенной скверне и осуждению! — Смотри, и ты всевозможно терпи и смиряйся после причастия, когда вместо радости ощущаешь тугу в сердце от погрешности, случившейся во время Литургии или от недостатка веры. — Боже мой! Малейшее сомнение в Тайнах лишает сладости и мира сердечного после принятия их, а производит тугу в сердце. — Когда я буду иметь живую веру?

Аще не смиритися и будете яко дети, говорит Спаситель, не внидите в Царство Небесное (Мф. 18, 3). Ах, как необходимо быть нам смиренными, подобно тем. Без смирения не может быть простой, чистосердечной веры, а без веры невозможно угодить Богу. Боже мой, Господи Иисусе Христе! Даруй мне быть дитятею веры — простым, доверчивым.

У большей части людей око лукаво. Что это за порча в нас, что ли, и смотря на хороший, даже святой предмет, скорее представляем что-либо нехорошее, чем хорошее, нечистое, чем чистое, так, что представления святые, чистые и возвышенные, без воспитания их в нашем сердце и уме, не могут и обитать в нас. А отчего бывает око лукаво? От нечистого сердца. — От сердца бо исходят, — говорит Спаситель, — помышления злая (Мф. 15, 19), око лукаво, хула, гордыня. Ах, как нужно хранить сердце всяцем хранением, как говорит премудрый.

Аще убо вы, лукави суще, умеете даяния блага даяти чадам вашим, колъми паче Отец ваш Небесный даст Духа Святого просящим у Него (Мф. 7, 11). Слышишь, что говорит Спаситель; веруй же всегда твердо, что по твоему прошению всегда снисходит Дух Святой на Святые Дары во время Литургии.

В неверии тайно сокрывается гордость: невер не хочет признать сердечно, всею душою высшего, превосходнейшего во всех отношениях, могущественнейшего над собою Существа, Которое бесконечно далеко не то, что человек.

Господи! Научи меня всецелой преданности в волю Твою — в счастии и несчастии, после греха, когда тяжелое чувство мучает меня, и когда я не предаюсь греху.

Пусть я буду как дитя, любящее своих родителей, которое право ли, не право ли пред ними, всегда отдается на их волю, зная наверное, что с ним всегда будет поступлено отечески — с любовию.

ГОСПОДАМ, ПОЛУЧИВШИМ ОБРАЗОВАНИЕ В ДУХОВНОМ УЧИЛИЩЕ

Господи! Научи ты меня достойно благодарить Тебя за все благодеяния, которые Ты творил во всю жизнь мою и теперь творишь мне. Помню я, как, поступив в Училище совершенно безграмотным и беспомощным, я желал прежде всего, чтобы Ты вразумил меня в учении, и Сам же вложил Ты мне мысль и желание помолиться Тебе о ниспослании этого дара. И живо помню я, как Ты вдруг отверз мне ум разумети писания или письмена. Так что это удивительно было и для меня самого, и для моих товарищей. После этого из мальчика малосмысленного и безграмотного я стал довольно смысленным и грамотным: скоро первая грамотка (письмо), писанная собственноручно, известила моих родителей о моих успехах в грамоте. Затем, под Твоим водительством, я просвещался более и более, стопы мои на пути учения исправлялись; я в числе первых переходил из класса в класс. Наставники любили меня, а я любил заниматься особенно теми предметами, к коим Ты поселил во мне особенную любовь. Вот что замечательного было в это время. С особенным уважением смотрел я, бывши еще во втором классе, на учеников высшего класса и как я мечтал (я, точно, считал тогда мечтою) быть в этом классе, — величие учеников его поражало и ослепляло меня. И вот о чем я мечтал — то Ты, Боже мой, исполнил для меня самым делом. Чем ты вначале, как ты сначала был мал, ничтожен и как Господь постепенно прилагал тебе дары к дарам, чтобы ты не забылся вперед, обремененный, так сказать, множеством даров Господних.

Получивши желаемое, человек обыкновенно желает большего и большего, так было и со мною: перешедши в высший класс, я стал смотреть на Семинарию — на риторов, на философов, на богословов; почтенны были в глазах моих первые, привлекали взоры удивления другие; склонялся я невольно пред величием и мудростию последних. И — о Боже всеблагий! — я сам становился постепенно ритором, философом, богословом! И — о слепота самолюбия человеческого! По мере просвещения и возвышения моего все низшее становилось низко в глазах моих, я равнодушно окидывал глазами пройденные мною ступени и мало был благодарен Тебе, Создатель, за милости Твои! Тогда как весь видимый мною горизонт мира ученого (провинциального) был пройден и я не думал переступить за него, Ты, о Премилосердый Господи, раскрыл для меня еще новый, высший круг знаний: в святилище Академии, вразумляя там меня, что путь, которым я шел, не я пролагал себе, но единственно Твоя всеблагая десница. — И вот, окончивши курс и здесь, я теперь по воле Твоей — священник Твой.

Вот цель моего образования, вот златый кидар на главе первосвященника — шестнадцатилетнего образования, которое все было делом Твоей благости и долженствовало быть посвящено единственно Тебе. Научи же Ты меня, Всеблагий, достойно благодарить Тебя за все Твои благодеяния, которые Ты всегда творил и творишь мне. Неисчетная Бла-гостыня! Не престани и ныне, за грехи мои, за неблагодарность мою Тебе, благотворить мне, но до.конца кратковременной моей жизни продли ко мне Свои благодеяния.

Старайся всеми силами искоренить в себе непокорность неверия. А эта непокорность проявляется каждый раз почти, когда читаешь или слушаешь такое, что требует веры и что само в себе чудесно. Непослушание неверия обыкновенно старается объяснить и самые чудеса естественным образом. Будь внимателен к своим мыслям. Чудеса чудесами всегда и почитай, равно как и пророчества — пророчествами. — Оттого не смей объяснять их естественным образом: это диаволь-ское непослушание. — И сколько сладости для сердца от послушания веры простой и искренней и сколько горести, тяжести от гордого, лукавого непослушания неверия. — О, Господи! Когда Ты даруешь мне стяжать эту простоту веры!

При виде пречистых Тайн мгновенно, без всяких посредствующих умозаключений — представь, что это — самое пречистое Тело и самая пречистая Кровь Господа, так как бы в них был и обыкновенный вид и вкус тела и крови. Помни, что вера прямо верует, но не умозаключает; видит непосредственно, но не ищет, так сказать, оптических стекол для своего видения. Эти оптические стекла — действия рассудочного мышления. Рассудок со своим сложным, формальным мышлением имеет свою область. Вера — не его область, не его дело.

Возьми себе урок — никогда не растворять Крови не в меру во избежание опасности пролития ее.

Еда не имате домов, во еже ясти и пити; или о церкви Божией нерадите? (1 Кор. 11, 22.) — Слова апостола Павла.

Как тяжел грех против Тайн! Я страдаю смертельно целый день и не могу дождаться конца страданий. Грех состоял в том, что от сотрясения моего святая Чаша также стряслась и Честная Кровь брызнула на пол или на ковер. Я после смыл и выжег — и с ковра в таз, и воду вылил в печь. Боже мой! Какое страшное искушение, и когда? В Великую Субботу, когда я о том и заботился, как бы сохранить мир совести и спокойствие душевное! Боже! Боже! Не отвержи мене от лица Твоего! (Пс. 50, 13.)

Мы часто, видя брата согрешающего, если не на словах, то в сердце говорим: как это Бог не накажет его, дивимся, что он так грешит, и готовы бы сами поразить его. О самолюбие и слепота человеческая! Своих грехов мы не замечаем и не хотим знать, что только по милости Божией к нам, недостойным, мы не делаем того же, потому что Бог нам помогает жить безукоризненно. Но оставь нас Бог — и мы сделаем сами всякие грехи, и часто те же самые, какие делал брат. — (Бог дал мне испытать на себе это, когда праведный суд Его постиг, наконец, брата моего, прежде непростительно, по моему мнению, согрешившего.)*

Господь подверг испытанию любовь твою к Нему в самый светлый праздник. Ты под огнем должен был славословить Его, воскресшего. Что же ты не выдержал этого испытания? Видно, любовь твоя к Нему не крепка, а слаба. Какая теснота была в этот день! Какой несносный жар от множества возженных светильников в руках молящихся, и пред иконами, и от дыхания людей, в непомерном множестве собравшихся. Тело горело, не сгорая, пот лил ручьями во время службы. Прости, Жизнодавче Христе Боже, мою торопливость и мою малодушную робость и оттого происшедшую небрежность при Богослужении в пресветлый Твой праздник. Вместо благословения и радости я заслужил в этот день своими грехами клятву, и душевную тугу, и горе.

Чтобы тебе никогда не торопиться при чтении молитв, смотри неуклонно к Богу, Которому молишься, говори каждое слово твердо без всякой торопливости.

* Текст: (Бог дал ~ согрешившего.) — в рукописи перечеркнут.

Псалмы принадлежат Давиду без сомнения, а не составлены кем-либо посторонним; в них есть много выражений, заимствованных из пастушеской жизни, а Давид был из пастушеского состояния взят на царство.

Бог потому и Бог, что Он — всемогущ: для Него решительно ничего нет невозможного. Что Иисус Христос есть Бог, это доказывают и сопровождающие Его Божественные чудеса и пророчества, также Его дышащие Божественною истиною слова. Читай Евангелие Иоанна Богослова.

Старайся иметь послушание веры, о коем говорит Апостол: Имже (Иисусом Христом) прияхом благодать и апостольство в послушание веры во всех языцех (Рим. 1, 5). Без послушания не может быть веры, а послушание не может быть без смирения. Поэтому необходимо для веры смирение, как основание ее. А у тебя послушания веры не было прежде, да и теперь — весьма мало: оттого ты был таким маловером. Послушание веры нужно на каждом шагу, особенно потому, что диавол всячески старается уничтожить его.

Из глубины воззвах к Тебе, Господи (Пс. 129, 1), — говорил Давид, то есть из глубины сердечной. Господь принимает молитвы только призывающих Его всем сердцем. Поэтому и ты непременно старайся призывать Его не иначе, как от всего сердца. Наше сердце всегда почти покрывает злокачественная, толстая оболочка страстей и привязанности к земному; старайся в молитве разорвать ее и пускать слова молитвы, как горящие угли, на самое сердце.

Чтобы читать молитвы неспешно, необходимы остановки при чтении после каждой запятой.

В простоте и смирении ходи и дома, и вне дома.

Не забывай призывать в домашних молитвах святителя Митрофания и преподобного Сергия.

Слава Сладчайшему Господу Иисусу и Пречистой Его Матери! Как скоро Они внемлют искренней молитве нашей и проливают небесное утешение в сердце, исполненное скорби! Слава Тебе, Господи! Слава Тебе, Владычице. Как хорошо с сердцем, исполненным смирения, веры и упования, читать каноны Иисусу Сладчайшему и Божией Матери! — Какое спокойствие, какая сладость в сердце после чтения их!

Грех первородный так силен, что родные родным делают зло, например завидуют и пр. Действия его в родных прекрасно выразил Спаситель, когда сказал: предаст же брат брата и отец чадо на смерть и восстанут чада на родители и убиют их (Мф. 10, 21).

Господи, Творче и Благодетелю мой! Я неблагодарнейший из рабов Твоих, недостойный даров Твоих. Чего Ты, Всеблагий, не даровал мне? Каких даров духовных и телесных я не получил от Тебя? — Ты просветил ум мой и обогатил драгоценнейшими дарами знания многоразличного; Ты часто наполнял сердце мое чувством высочайшего блаженства от познания истины Твоей. Ты постоянно ведешь меня к добру. Что касается внешних даров, то каких я не имею от Божией благости теперь и какие имел прежде? Прежде я о многом не имел и понятия, а теперь имею весьма многое такое, чего прежде и не предполагал иметь и о чем не имел понятия. Все, егоже просиста очи мои, не отъях от них (Еклез. 2, 10); и не одни только очи мои насытились всем, но и уста, и слух, и осязание, и обоняние, ничего не лишила меня благость Твоя: почти все то, о чем я мог прежде только мечтать, имею теперь самым делом. Вкусих и видех, яко благ Господь (Пс. 33, 9), но вижу также и то, как я, несчастный, неблагодарен пред моим Благодетелем.

Чтобы тебе быть безопасным от нападений врага при чтении молитв при требах, призывай Бога в помощь, Ангела мирна, наставника, хранителя душ и телес наших*, и какого-либо святого, например Святителя Николая Чудотворца. Призывай их в помощь в простоте сердца, приноси им приношение от чистого сердца — свечку в праздник. — Проси неотступно и не ослабевай в вере. — Совет отца духовного.

Никакого доброго дела не приписывай себе и не услаждайся им самолюбиво, а приписывай единственно Богу и благодари Его от всего сердца за то, что Он сподобил тебя сделать его, а о всяком грехе, сделанном в продолжение дня, молись, чтобы Бог очистил его.

Священнику. Ни в каком случае не пренебрегай ни одним церковно-богослужебным действием: молитвою, ектениею, возгласом, словом, но будь постоянно внимателен ко всему этому, зная, что нельзя без греха и мучения в душе небрежно прочитать торопливо или с пропусками ни одной молитвы, ни одного возгласа, ектений, ни одного слова. — Пренебрегая немногим, можно дойти до пренебрежения ко всему.

* 4-я молитва святого Макария Великого из молитв на сон грядущим.

{Невозможно солгати Богу (Евр. 6, 18).* Господь Бог есть Истина и не может лгать; противник Его, диавол, есть ложь и отец лжи. Господу Богу противна всякая ложь, и Он карает ее; а диавол любит ложь как свое чадо и клевещет, лжет человеку на Самого Бога и Богу на человека. Замечай внушения духа лжи — и противься им. Как Адаму и Еве солгал он, так и нам лжет на Бога.

Кто говорит и внушает истину? Тот, Кто есть Истина, и те, которые от этой Истины, то есть святые люди, например пророки, апостолы, святители, мученики, преподобные и праведные и все держащиеся Бога. Кто говорит и нашептывает ложь? Тот, кто есть ложь и отец лжи, то есть диавол и его клевреты — духи нечистые и те сыны противления между людьми, в коих он действует. Поэтому безо всякого сомнения признавай за истину все, что говорит Священное Писание, и писания святоотеческие, и писания людей благонамеренных; безо всякого сомнения признавай за ложь все, что внушает или говорит диавол в мыслях твоих, что клевещет он на Бога и святых Его или что говорят его клевреты — люди злочестивые.

Христианское любомудрие требует, чтобы душевные состояния и добродетели, требуемые христианской верою: мир, любовь и др. — никогда не были поставляемы ниже каких-нибудь вещественных выгод.

Фраза вписана в рукописи карандашом.

Смотри, по мере того как Бог будет увеличивать твое внешнее благосостояние при внутреннем, диавол будет сильнее и сильнее нападать на тебя, искушать тебя. Он непременно будет поставлять Богу на вид твои блага и говорить Ему: Еда туне такой-то чтит Господа? Слова диавола Господу об Иове. Не Ты ли оградил ecu внешняя его и внутренняя дому его, и яже вне всех сущих его окрест; дела же руку его благословил ecu... Но поели руку Твою и коснися всех, яже имать, аще не в лице Тя благословит (Иов. 1, 10—11). Помни этот пример. Что было с Иовом, то бывает и со всеми благословляемыми Богом людьми. Диавол всегда тот же диавол, тот же завистник, тот же клеветник.

Ты нагой и немощный по душе и телу вышел из чрева матери своей. Откуда у тебя теперь все это — и твое имение, и твои силы душевные, и твое здоровье телесное? Сам ты не можешь у себя сделать одного волоса белым или черным. Что же касается имения, то есть люди, которые всю жизнь остаются нищими при всем желании иметь все необходимое, не только излишки; откуда же у тебя все это? Помни ежеминутно благодеющую тебе руку твоего Отца Небесного. Он все, все до нитки, до дыхания даровал тебе.

Иисус Христос есть Упование наше: возводи же к Нему чаще с упованием очи твои и проси во всем Его всесильной помощи.

Боже мой! Как легко наследовать благословение Божие и клятву, и притом гораздо легче клятву, чем благословение. Как быстр переход от состояния благодати к состоянию греха, так легок переход от благословения к клятве. Но как тяжело переносить клятву! Боже мой!

14 марта. Сегодня я испытал и сладость молитвы во время Литургии, и всю адскую тяжесть греха — беспорядочного, недоконченного (от смущения духа непонятного) чтения разрешительной молитвы. Эта тяжесть давила мою душу целый день жесточайшим образом, так что я не мог нигде найти себе места.

Господи! Даруй мне спасительно памятовать страшный день печали, 13 марта (Четыредесят-ница, 6-я неделя Поста) и никогда вперед не поддаваться смущению при чтении священных молитв.

Пренебрегая молитвами, спешно прочитывая или не дочитывая их от смущения, какою ты после святынею не пренебрежешь? — Смотри, Бог благовременно тебе дает заметить это, чтобы ты очувствовался и исправился. Углубляйся в молитвы, при требах читаемые. Домашние молитвы ты довольно упорядочил, упорядочь чтение и молитв Требника.

Побеждай благим злое. Всякое зло побеждай добром. Если страсть какая палит тебя, побеждай ее любовию, потому что все страсти происходят от недостатка любви к Богу или ближнему и от большого самолюбия. Если злой человек на тебя восстает, побеждай и его злость добром, делая ему добро.

Маловере! Почто у су мнился ecu? (Мф. 14, 31.) Во время службы непременно нужно всегда иметь самоуверенность, или лучше — веру в Бога и надежду на Его помощь.

Старайся иметь постоянно мирное настроение души.

Спокойно и как можно медленнее читай и Евангелие, и молитвы, положенные в Служебнике или в Требнике: тогда родится в тебе и вера, и умиление. — Бог мира посетит тебя тогда и умирит душу твою.

Здоровье есть драгоценнейший тебе дар Божий, да притом оно нужно для славы Божией, то есть для того, чтобы ты, при своем здоровье, славил Бога; для твоей жены, для твоей родительницы и для тебя самого. Но страсти уносят здоровье. Ради одного этого не предавайся им, противодействуй им всеми силами. Диавол силен, но Господь сильнее. Болий есть иже в вас, неже иже в мире (1 Ин. 4, 4). Призывай же чаще Господа в помощь.— 26 <?> февраля.

Господи! Ты так благ, так благ ко мне, недостойному, милости Твои ко мне так бесчисленны и велики, что мне надобно только всегда радоваться, вспоминая о них; но — и горевать, плакать, когда не вспоминаю о них или грехами моими прогневляю Тебя.

Святые Тайны имеют печать сию: Истина, Мир, Радость, Жизнь. А диавол со своими клевретами имеет следующую печать: ложь, клевета, брань, печаль, смерть.

Слава животворящим Тайнам, возвеселившим меня небесною радостию после принятия их (2 марта в 4-ю неделю Великого поста).

Однажды навсегда заметь, что вера живая и действенная есть дар Божий и что она никак не может подчиняться твоему искусству приобрести ее: Господь Сам знает, когда дать ее. Искусство приобресть ее есть грех.*

* Текст: Однажды ~ есть грех. — в рукописи перечеркнут.

Каждое мгновение или мысль живой веры есть мир, радость, жизнь для души, равно как каждое мгновение или мысль неверия есть беспокойство, терзание, смерть для нее. Так рассуждать научил меня постоянный опыт. Даруй же мне, Господи, иметь живую веру в Тебя и во все то, во что требует от меня вера. — 2 марта 1858 года.

Малейшее греховное движение или движение какой-либо страсти связывает сердце, а движение святого чувства расширяет, радует его; как прекрасно устроено это у Господа Бога!

«Два, точно, два во мне ума», — говорит святитель Григорий Богослов о грехе первородном; этот грех восстает при всяком святом деле и чувстве, даже слове и мысли, если человек достаточно не углубился в созерцание добра.

Слава бесопрогнательной силе Креста Твоего, Господи! Я придавил нижним концом спасительного знамения чрево свое, и мучивший меня бес вышел. 3 марта 1858 года.

Небесного сокровища любви никогда не променивай на земной прах. Разумей.

Держитеся любве (1 Кор. 14, 1), — говорит святой Апостол; я прибавлю: держись любви к Богу и к людям даже тогда, когда бы из-за нее тебя постигла нищета, скорбь, болезнь, гонение. Помни, что Бог есть Любовь и кто подвизается для любви, тот подвизается для Самого Бога.

Все страсти тесно связаны между собою: ненависть со скупостию, гордостию, завистию и другими! Дай только овладеть собою одной страсти — и тобою овладеют и другие.

Если бы против греха или какой-либо страсти следовало стать до крови, и тогда не нужно оставлять борьбы. Грех есть величайшая вражда на Бога и величайшее зло для нас самих; душа опытно — из своих мучений после греха, а иногда и во время греха — знает это: как же не бороться со грехом до последней возможности?

Народу, веровавшему, говорится в Деяниях Апостольских, бе сердце и душа едина... и ни един же от них глаголаше что свое быти: быша бо има вся обща (Деян. 4, 32). Ты хотя бы в своем семействе показал такой образчик: хорошо, если бы хоть в твоем уме учредился такой порядок. Но можно ли этого достигнуть? Можно ли иметь все общим, тогда как сердце и душа не едины? Я бы сделал это, но тогда страсти пробудятся в членах семейства: будут выдуманы мнимые потребности и имение будет расхищено.* Сам распорядись удовлетворением потребностей домашних, как апостолы и избранные ими лица. Это было бы хорошо. Пусть любовь, по возможности, приводит все в равновесие.

Бог вечно — неизменен, а ты переменчив. Ты можешь верить и не верить Его Тайнам, но Его Тайны всегда одни и те же: они нисколько не теряют от твоей неверности.

Твоя мать, как обыкновенный человек, с недостатками, с несовершенствами, и ты сердечно любишь и почитаешь ее. Как же ты должен любить и почитать Матерь Самого Господа Бога, преукра-шенную Божественными благолепотами, избранную в женах всего мира? — Бесконечно много.

Текст: Но можно ~ расхищено. — в рукописи перечеркнут.

Когда нет у тебя мира и радости после принятия пречистых Тайн, принимай это обстоятельство за искушение твоей веры, или лучше: усматривай в этом повод к самому глубокому смирению и сокрушению о грехах своих. У тебя очень мало смирения, и потому ты готов сейчас же роптать на Бога, а не слагать вину на самого себя.

Я был спокоен недели две (вторую и третью), и со мною не было искушений; враг не нападал на меня, по крайней мере с особою силою; веры в сердце было больше прежнего, и я заметно был ближе к Богу. Но в субботу по третьей неделе враг опять приступил ко мне с силою и начал силиться похитить мою веру. А как тяжело, когда чувствуешь, что вера, жизнь нашего сердца, нашей души, оставляет нас, когда ее кто-то силится похитить совсем. И одна минута без веры — смерть для души.

Вот в чем секрет моей сердечной тяжести: от физического предчувствия дурной, сырой погоды. Никогда не отчаивайся поэтому, если во время или после Литургии не чувствуешь мира и радости в сердце, их не бывает часто не от моральной, а от физической, внутренней болезни. Ведь ты внут-ренно золотушен. 22 февраля 1858 года.

Ах! Какая сырая погода сегодня! А утром была сухая.

От этого состояния тяжести нужно различать тяжесть, происходящую от неверия и маловерия, когда Господу угодно бывает лишить меня дара веры и испытывать меня терпением.

Никогда не наедаться сытно: лишний кусок — лишняя тяжесть, лишнее тление. Не забывай при молитве упадать в глубину своего ничтожества. Помни непрестанно слова Спасителя: блажени нищий духом (Мф. 5, 3; Лк. 6, 20).

Двое малюток: Василий и Пелагия, бывшие в сильной падучей болезни, сначала от действия молебного пения и чтения, а потом окончательно — от действия животворящих Тайн совершенно выздоровели и стали бодры и веселы. Слава Богу, Его животворящим Тайнам и слава Владычице Премилосердой, Радости всех скорбящих. — Что исцеление последовало не от действия лекарств, а от действия молитвы и Святых Тайн, это доказывается тем, что дети, которых сильнейшим образом било до начатия молебна, во время самого молебна затихли и сами молились Богу и после того до вечера были совсем спокойны. А вечером был только легкий припадок. От причастия же совершенно все прошло. 25 февраля 1858 года.

При искушениях говори чаще: буди имя Господне благословенно от ныне и до века (Иов. 1, 21).

Ты капризен и своенравен и в отношении к Богу: смотри, не медли исправляться.

Силою животворящих Тайн золотуха твоя с ее жгучими припадками внутри почти совершенно прошла: у тебя не бывает теперь этой жгучести ни пред какою погодою. Благодари Господа Бога.

Смотри, остерегайся малейшего греха: диавол так и ловит тебя на каждом шагу, чтобы, изловивши тебя, натираниться над тобою. Смотри за собою во все глаза. Помни неусыпание невидимого врага твоего: и днем, и вечером, и ночью, и утром он все ходит за тобою. — Молись чаще внутренне Господу Богу.

Кажется, что ядовитость греха должна бы образумить человека — не предаваться более грехам и страстям: так она убивает душу. Но для этого нужно много внимательности к себе, веры и любви к Богу. Диавол постоянно расставляет сети. — Куда при страстях девается ум? — О темнота, о мрак адский!

Всегда было и теперь есть все так: лишнего ничего нет. Чем же ты, лукавый, возмущаешь душу мою? Рассудок! Зачем ты напрасно занимаешь свое место при искушениях?

Минута неверия в Господа и Его слово есть смерть для души.

Что за актер, который конфузится на сцене? Тем более — что за священник, который конфузится в церкви при служении. Самое величие Существа, Которому он предстоит и служит в церкви, должно возвышать дух его и побуждать смело и важно говорить и действовать в церкви или в другом месте при отправлении священных обрядов. К чему тут малодушествовать? К чему не доверять себе, не надеяться на себя? Господи! Даруй мне непоколебимое мужество во время служения Тебе, или лучше: дай живую веру, которая никого не стыдится и не боится, если дело касается ее.

С закрытыми глазами мы не просим о чем-нибудь и кого-либо из людей. Как же с закрытыми очами души мы часто молимся Богу? Наперед надобно раскрыть душевные зеницы ока, ясно представить, Кому мы хотим молиться, — и тогда молиться.

Если ты небрежно произносишь слова молитвы, то, значит, у тебя мало или нет веры: вера дорого ценит каждое слово таких прекрасных молитв, какие Церковь влагает в уста наши; значит, у тебя нет любви: любовь дорого ценит слова, обращенные к Богу любви и мира; значит, у тебя нет смирения, а есть гордость: смирение тихо, с глубоким чувством, почти нараспев произносит слова молитвы, давая время отозваться ей в глубине сердечной, во всем существе души. Не смей же пренебрегать словами молитв, спешить при произнесении их. Старайся, главное дело, молиться любящим сердцем.

Всякий верующий христианин, старающийся жить по вере, благочестиво, отсекающий свои страсти, должен ожидать, между прочим, и того ужасного нападения диавола, предметом коего будет похищение веры из сердца такого человека, чтобы он, веровав, не спасся (да неверовавши спасется). Если с Божиею помощию человек успел отсечь многие страсти и пристрастия, которыми, как самыми подручными, удобными средствами искушает нас диавол, тогда он устремляется в самую глубину нашего существа, поселяется в сердце и там, как искусный мастер на разрушение или каменщик, подкапывает самое основание нашей жизни — веру. Тяжело бороться, когда веру, так сказать, вырывают из сердца; тогда теряется самая опора борьбы, отнимается вся сила нравственная. Вера наша победила мир, как говорит Апостол: сия есть победа, победившая мир, вера наша (1 Ин. 5, 4). — Какая же поэтому победа без веры? Как же надобно стоять в вере, мужаться, укрепляться!

«О Ты, пространством бесконечный, — поет наш отечественный поэт, — Живый в движеньи вещества; теченьем времени превечный, без лиц в Трех Лицах Божества! Дух, всюду Сущий и Единый, Кому нет места и причины, Кого никто постичь не мог, Кто все собою наполняет, объемлет, зиждет, сохраняет, Кого мы называем Бог!»*— Как возвышенно! Но откуда такая возвышенность у светского поэта? Эта возвышенность заимствована из Откровения. Только христианский поэт может так воспеть величие, бесконечность Божества! А как прекрасно выражение: «Живый в движеньи вещества!» В самом деле, мы Живого Бога Самого не видим, но взамен того мы видим Его живым в движении вещества небесного и земного.

Что ты знал прежде, лет 10 или 15 назад, и что знаешь теперь? Как много тебе Бог открыл в это время. Благодари Господа Бога за сокровища знания.

Вот уже неделя, как со мною нет тяжелых искушений внутренних и я наслаждаюсь душевным спокойствием при телесном здоровье и весело смотрю в лице Божие — на небо и на домашние изображения Господа Бога, Его Пречистой Матери и святых Его. Я имею теперь святое дерзновение.

Во славу Преждеосвященных Даров. Как несомненны жизнь и смерть, здоровье и болезнь, так несомненно было действие на мою душу и тело Преждеосвященных Честных Даров 12 февраля. Я почти умирал от внутренней слабости и изнеможения до причастия. И — ожил, ободрился, возрадовался после причащения. — Слава животворящим Твоим Тайнам!

Г.Державин, ода «Бог».

Но увы мне! Спаситель мой терпит на Кресте ужаснейшие страдания за то, что я горд, нетерпелив, ропотлив, невер!

Господи! Когда Ты утвердишь меня на камне веры непоколебима? Доколе мрак будет облежать душу мою? — Свет Святый, Свет тихий святыя славы бессмертного Отца нашего, Иже есть на небесех, просвети мя!

Спокойное и медленное произношение слов молитвы необходимо, потому что время молитвы по преимуществу должно быть временем веры и созерцания души; но вера и созерцание при смутном и спешном произношении молитв не могут быть: они любят непременно спокойствие и медленность. Медленность — для того, чтобы наполнить промежутки речений или слов созерцанием, которое, естественно, требует времени; спокойствие — для того, что без спокойствия не может быть порядка в мыслях и чувствах; и притом неспокойным состоянием диавол пользуется как прекрасным средством уничтожить всякую пользу молитвы — да неспокойное, смутное состояние большею частию он и производит во время молитвы.

Ты молишься Богу, между прочим, о своей матери и своих сестрах, удаленных от тебя на полторы тысячи верст. Молись же всегда: Бог, без всякого сомнения, слышит твои молитвы и дарует им просимое, равно как молятся и они о тебе и Он дарует им просимое: пред Ним мы, земнородные, — все как на ладони. — Смотри, и солнце в одно и то же время и тебя видит, и их, а солнце — вещественная тварь Божия: кольми паче — Господь видит.

Псалмопевец говорил: гордым оком и несытым сердцем, с сим не ядях (Пс. 100, 5). А есть люди, которые во время стола имеют гордое око и несытое сердце. Смотри, ты не сопричти себя к числу их. Отвратителен этот недостаток.

Как Аврааму, — если не высоко будет так сказать, — Бог повелел мне еще в молодости оставить дом, родителей и отечество и идти в землю или в место, которое Он Сам мне показал. Это — Петербург и Духовная академия. В самом деле, чем я был бы, если бы по окончании семинарского курса поступил священником в село? Едва ли бы далеко был от состояния болвана: все доброе во мне заглохло бы и пропало. Но теперь Господь дал мне случай и побуждение развиться во мне всему доброму. — И отчего так милостив ко мне Господь? Что Он нашел во мне? Не смею думать, чтобы я был лучше других моих товарищей по Семинарии. Не оттого ли, что еще в молодости, при всех моих слабостях, был некоторый начаток веры, живой и искренней, в моем сердце, что при слабостях юности я глубоко вздыхал и болезновал о них; и еще более — не оттого ли, что Господь испытал меня некоторым терпением в самой ранней молодости и потом наградил сторицею это терпение? Во всяком случае, я должен благословлять Господа на всякое время и хвала Его должна быть выну во устех моих (Пс. 33, 1).

Помянуть за упокой Феодора Шульгина.

Оглавление / Дневники / Эта страница Продолжение